Экономика и бизнес
17.02.2026 в 06:00
Малый бизнес Бурятии оказался на грани закрытия
В новой реальности у предпринимателей остаются всего лишь два выхода
Текст: Наталия Грюнвальд
Фото: архив «Номер один»
Как оказалось, за ужесточением налогов, оттоком кадров в оборонно-промышленный комплекс и кредитным голодом стоит жесткая логика - качественное изменение экономической структуры. По мнению экспертов, в этой новой реальности у малого и среднего бизнеса остаются всего лишь два выхода: перепрофилироваться под нужды госсектора или просто свернуть свою деятельность.
Налоговая ловушка
Текущая налоговая политика, по мнению индивидуальных предпринимателей и представителей коммерческих организаций, создает серьезные препятствия для развития малого и среднего бизнеса. Увеличение базовой ставки налога на добавленную стоимость, а также ужесточение условий применения упрощенной системы налогообложения провоцируют рост фискальной нагрузки.
- Все дело в так называемой «налоговой ловушке». Предприниматель, привыкший к базовым ставкам для упрощенки, при превышении лимитов вынужден переходить на общую систему налогообложения. В результате он становится плательщиком повышенного НДС в 22%. Как показывает практика, столь резкий скачок налоговых издержек для большинства коммерсантов оказывается непосильным, вынуждая их сворачивать свою деятельность либо уходить в тень, - объясняет экс-банкир и финансовый аналитик Олег Нипалин.
Парадоксально, что государство ужесточает налоговое давление именно на сектор, являющийся стабильным источником доходов для бюджетов всех уровней. Малое и среднее предпринимательство (МПС) составляет основу экономической динамики России - на их долю приходится более 20% ВВП и около 40% всех рабочих мест. Причем именно этот сектор выступает фундаментом для удовлетворения потребностей населения - от производства товаров до оказания услуг.
- Эта роль малого бизнеса как основы повседневной хозяйственной жизни - явление в истории не новое, - отмечает Нипалин. - В сталинской экономике схожую роль выполняли артели. Они выпускали разнообразные предметы домашнего обихода, мебель, посуду, детские игрушки и многое другое, в то время как государственный контур фокусировался на крупных промышленных предприятиях,
Сегодня, как и тогда, частная инициатива критически важна для сбалансированности экономики. Подавление малого предпринимательства подрывает не только благосостояние, но и устойчивость всей системы.
Плата за суверенитет
Олег Нипалин отмечает, что фискальные меры - лишь часть проблемы.
- Дополнительные сложности для МСП создает масштабное перераспределение трудовых и финансовых ресурсов в пользу оборонно-промышленного комплекса, а также связанных с ним соцпрограмм. Предпринимателю приходится конкурировать не только с другими компаниями, но и с государством, предлагающим потенциальным кадрам стабильно высокий доход, - говорит финансовый аналитик. - По итогу коммерсанты сталкиваются с двойным прессингом: прямым (через увеличение налогов) и системным (через отток ресурсов в госсектор).
Однако позиция государственных органов основана на другой логике. По их мнению, увеличение порога для применения упрощенной системы налогообложения необходимо для развития малого бизнеса. Якобы такой подход позволяет малому бизнесу плавно встраиваться в общую систему налогообложения, масштабируя свои предприятия. Кроме того, увеличение порога направлено на пресечение схем дробления бизнеса.
Объясняется такая позиция просто - она продиктована базовой фискальной необходимостью. Финансирование возросших бюджетных обязательств требует повышения собираемости налогов, в том числе в высокомаржинальных сегментах (то есть тех, где продукция продается с наценкой от 100% до 500% и более, при этом затраты на производство низкие).
- Для понимания происходящего необходим взгляд на макроэкономическую и геополитическую картину в целом. На фоне внешнего давления и гибридной войны ключевой задачей становится обеспечение выживания и суверенитета нашего государства. Это, в свою очередь, требует концентрации всех доступных ресурсов на критически важных направлениях. Повышение фискальной нагрузки (особенно в высокомаржинальных секторах) и перераспределение трудовых ресурсов - просчитанные меры, - констатирует экс-банкир.
По мнению эксперта, подготовка страны к длительному противостоянию порождает две главных задачи: мобилизацию общества (которая сегодня принимает разные формы) и качественное изменение экономической структуры.
- Финансирование оборонно-промышленного комплекса, обеспечение армии, поддержка участников спецоперации и их семей – это колоссальные расходы, которые несет федеральный бюджет. Налоговая система не может оставаться в стороне и должна служить этим целям, - полагает финансовый аналитик. - Более того, в период, когда частные инвестиции сокращаются из-за санкций и неопределенности, именно государство становится главным драйвером спроса. Текущая цель - пройти период острой конфронтации с минимальными потерями, сохранив промышленный и технологический суверенитет. В такой логике временное затягивание поясов и переориентация потоков на госсектор выглядят рациональным управленческим решением.
Падение гигантов
Перестройка экономической модели обусловлена двумя фундаментальными сдвигами. Первый – это закрытие европейского рынка, повлекшее за собой кардинальную переориентацию всех внешнеторговых потоков.
- На смену единому рынку приходят замкнутые экономические зоны, что, к сожалению, делает нежизнеспособными многие советские промышленные гиганты, которые после распада были интегрированы в глобальную торговлю, - разводит руками финансовый аналитик. - Например, Череповецкий металлургический комбинат, изначально создававшийся с учетом потребностей единого народнохозяйственного комплекса СССР и стран Варшавского договора. После 1991 года он смог выжить, по сути, лишь за счет масштабного экспорта. На фоне дробления мирового рынка его мощности теряют экономическое обоснование, становясь бременем, а не активом. Они будут востребованы государством для технологического рывка внутри страны, но потом, в перспективе.
Другим наглядным примером той же тенденции служит судьба угля Кузбасса. Отрасль стала еще одной жертвой геополитического разворота и логистического коллапса.
- После потери традиционного европейского рынка единственным направлением сбыта оставалась Юго-Восточная Азия. Но критически важные для этого транспортные коридоры (например, Транссиб и БАМ), ранее использовавшиеся для экспорта сырьевых товаров, сегодня зарезервированы под иные, стратегические грузы, - разъясняет Олег Нипалин. - В дополнение к этому внешний спрос на российский уголь значительно сократился из-за санкционных ограничений и перестройки мирового энергорынка. Как итог мощная, ориентированная на экспорт отрасль оказалась в ловушке: ее продукция стала экономически невыгодной для покупателей, а собственные производственные мощности - грузом, не находящим применения.
Во-вторых, в экономической политике начинает доминировать логика национальной безопасности, оттесняя прежние принципы рыночной эффективности. Это требует концентрации финансовых, трудовых и производственных ресурсов в приоритетных, с точки зрения государства, отраслях, прежде всего в оборонно-промышленном комплексе.
Болезненная стабильность
В качестве ответа на происходящее государство рассматривает стратегию реиндустриализации на месте: возможность строительства угольных электростанций в регионах добычи для питания дата-центров и прочей цифровой инфраструктуры. У этого подхода есть своя логика: он снимает острую проблему с транспортировкой угля, используя его для обеспечения развития Сибири и Дальнего Востока.
- Отчасти он в том числе покрывает растущий энергетический аппетит цифровой экономики, - добавляет Нипалин.
Однако этот план сталкивается с фундаментальными вызовами. Во-первых, это вопрос временных горизонтов и инвестиций. Во-вторых, сама идея наращивания угольной генерации для цифровизации выглядит противоречиво на фоне глобального тренда на зеленую энергетику и может создать новые долгосрочные риски.
- Да, инвестиции огромны, и дефицит чувствуется остро, - признает финансовый аналитик. - Но вопрос стоит так: либо мы находим эти средства внутри страны, концентрируя их на прорывных, с точки зрения безопасности и будущего, направлениях, либо теряем технологический и экономический суверенитет. Финансовая дисциплина, включая высокую ключевую ставку и жесткий контроль над денежной массой – это щит от гиперинфляции, которая моментально уничтожит и бизнес, и сбережения граждан. Это болезненно, но необходимо для макростабильности в условиях колоссальных бюджетных расходов. Приоритет отдается не текущему потреблению, а инвестициям в будущую производственную базу, которая в перспективе станет новым фундаментом для роста, в том числе и для малого бизнеса.
Принудительная автономия
Проблема на самом деле даже глубже, чем просто отсутствие приоритета. Малому и среднему бизнесу в принципе перекрыли кислород для развития - монетарная политика закрыла доступ к кредитам и инвестициям.
Однако финансовая блокада - опять же лишь часть проблемы. Не менее серьезным препятствием является импортное лобби - влиятельные группы, наживающиеся на ввозе готовой продукции и не заинтересованные в развитии отечественного производства.
- Их логика, восходящая еще к идеям 90-х, проста: зачем что-то производить, если можно купить. Это лобби сохраняет силу, поскольку значительная часть управленческой элиты по-прежнему связана с зарубежьем - у многих чиновников и топ-менеджеров родственники живут за границей, что формирует устойчивую прослойку, мыслящую в категориях жизни не в нашей стране, а за ее пределами, - считает Олег Нипалин. - МСП, таким образом, оказывается зажато между неповоротливой монетарной системой и активным противодействием внутренних групп, для которых развитие местного производства невыгодно.
То, что сейчас происходит с малым и средним бизнесом - не ошибка политики и не побочный эффект, а часть выверенной стратегии. В иерархии государственных приоритетов его спасение занимает одно из последних мест. Все сигналы (от налоговой политики до перераспределения ресурсов в пользу оборонного сектора и крупных инфраструктурных проектов) говорят о том, что предпринимательская инициатива должна быть не столько в сфере торговли и услуг конечного потребления, сколько в области обеспечения крупных государственных проектов, субподрядов для военно-промышленного комплекса, логистики, решения конкретных задач импортозамещения. Это более сложный путь, требующий перепрофилирования, но он прямо служит национальным интересам. Те, кто адаптируется, получат серьезные преференции в рамках государственного заказа и программ поддержки несырьевого экспорта. Остальные будут вынуждены работать, рассчитывая лишь на собственные силы.
Налоговая ловушка
Текущая налоговая политика, по мнению индивидуальных предпринимателей и представителей коммерческих организаций, создает серьезные препятствия для развития малого и среднего бизнеса. Увеличение базовой ставки налога на добавленную стоимость, а также ужесточение условий применения упрощенной системы налогообложения провоцируют рост фискальной нагрузки.
- Все дело в так называемой «налоговой ловушке». Предприниматель, привыкший к базовым ставкам для упрощенки, при превышении лимитов вынужден переходить на общую систему налогообложения. В результате он становится плательщиком повышенного НДС в 22%. Как показывает практика, столь резкий скачок налоговых издержек для большинства коммерсантов оказывается непосильным, вынуждая их сворачивать свою деятельность либо уходить в тень, - объясняет экс-банкир и финансовый аналитик Олег Нипалин.
Парадоксально, что государство ужесточает налоговое давление именно на сектор, являющийся стабильным источником доходов для бюджетов всех уровней. Малое и среднее предпринимательство (МПС) составляет основу экономической динамики России - на их долю приходится более 20% ВВП и около 40% всех рабочих мест. Причем именно этот сектор выступает фундаментом для удовлетворения потребностей населения - от производства товаров до оказания услуг.
- Эта роль малого бизнеса как основы повседневной хозяйственной жизни - явление в истории не новое, - отмечает Нипалин. - В сталинской экономике схожую роль выполняли артели. Они выпускали разнообразные предметы домашнего обихода, мебель, посуду, детские игрушки и многое другое, в то время как государственный контур фокусировался на крупных промышленных предприятиях,
Сегодня, как и тогда, частная инициатива критически важна для сбалансированности экономики. Подавление малого предпринимательства подрывает не только благосостояние, но и устойчивость всей системы.
Плата за суверенитет
Олег Нипалин отмечает, что фискальные меры - лишь часть проблемы.
- Дополнительные сложности для МСП создает масштабное перераспределение трудовых и финансовых ресурсов в пользу оборонно-промышленного комплекса, а также связанных с ним соцпрограмм. Предпринимателю приходится конкурировать не только с другими компаниями, но и с государством, предлагающим потенциальным кадрам стабильно высокий доход, - говорит финансовый аналитик. - По итогу коммерсанты сталкиваются с двойным прессингом: прямым (через увеличение налогов) и системным (через отток ресурсов в госсектор).
Однако позиция государственных органов основана на другой логике. По их мнению, увеличение порога для применения упрощенной системы налогообложения необходимо для развития малого бизнеса. Якобы такой подход позволяет малому бизнесу плавно встраиваться в общую систему налогообложения, масштабируя свои предприятия. Кроме того, увеличение порога направлено на пресечение схем дробления бизнеса.
Объясняется такая позиция просто - она продиктована базовой фискальной необходимостью. Финансирование возросших бюджетных обязательств требует повышения собираемости налогов, в том числе в высокомаржинальных сегментах (то есть тех, где продукция продается с наценкой от 100% до 500% и более, при этом затраты на производство низкие).
- Для понимания происходящего необходим взгляд на макроэкономическую и геополитическую картину в целом. На фоне внешнего давления и гибридной войны ключевой задачей становится обеспечение выживания и суверенитета нашего государства. Это, в свою очередь, требует концентрации всех доступных ресурсов на критически важных направлениях. Повышение фискальной нагрузки (особенно в высокомаржинальных секторах) и перераспределение трудовых ресурсов - просчитанные меры, - констатирует экс-банкир.
По мнению эксперта, подготовка страны к длительному противостоянию порождает две главных задачи: мобилизацию общества (которая сегодня принимает разные формы) и качественное изменение экономической структуры.
- Финансирование оборонно-промышленного комплекса, обеспечение армии, поддержка участников спецоперации и их семей – это колоссальные расходы, которые несет федеральный бюджет. Налоговая система не может оставаться в стороне и должна служить этим целям, - полагает финансовый аналитик. - Более того, в период, когда частные инвестиции сокращаются из-за санкций и неопределенности, именно государство становится главным драйвером спроса. Текущая цель - пройти период острой конфронтации с минимальными потерями, сохранив промышленный и технологический суверенитет. В такой логике временное затягивание поясов и переориентация потоков на госсектор выглядят рациональным управленческим решением.
Падение гигантов
Перестройка экономической модели обусловлена двумя фундаментальными сдвигами. Первый – это закрытие европейского рынка, повлекшее за собой кардинальную переориентацию всех внешнеторговых потоков.
- На смену единому рынку приходят замкнутые экономические зоны, что, к сожалению, делает нежизнеспособными многие советские промышленные гиганты, которые после распада были интегрированы в глобальную торговлю, - разводит руками финансовый аналитик. - Например, Череповецкий металлургический комбинат, изначально создававшийся с учетом потребностей единого народнохозяйственного комплекса СССР и стран Варшавского договора. После 1991 года он смог выжить, по сути, лишь за счет масштабного экспорта. На фоне дробления мирового рынка его мощности теряют экономическое обоснование, становясь бременем, а не активом. Они будут востребованы государством для технологического рывка внутри страны, но потом, в перспективе.
Другим наглядным примером той же тенденции служит судьба угля Кузбасса. Отрасль стала еще одной жертвой геополитического разворота и логистического коллапса.
- После потери традиционного европейского рынка единственным направлением сбыта оставалась Юго-Восточная Азия. Но критически важные для этого транспортные коридоры (например, Транссиб и БАМ), ранее использовавшиеся для экспорта сырьевых товаров, сегодня зарезервированы под иные, стратегические грузы, - разъясняет Олег Нипалин. - В дополнение к этому внешний спрос на российский уголь значительно сократился из-за санкционных ограничений и перестройки мирового энергорынка. Как итог мощная, ориентированная на экспорт отрасль оказалась в ловушке: ее продукция стала экономически невыгодной для покупателей, а собственные производственные мощности - грузом, не находящим применения.
Во-вторых, в экономической политике начинает доминировать логика национальной безопасности, оттесняя прежние принципы рыночной эффективности. Это требует концентрации финансовых, трудовых и производственных ресурсов в приоритетных, с точки зрения государства, отраслях, прежде всего в оборонно-промышленном комплексе.
Болезненная стабильность
В качестве ответа на происходящее государство рассматривает стратегию реиндустриализации на месте: возможность строительства угольных электростанций в регионах добычи для питания дата-центров и прочей цифровой инфраструктуры. У этого подхода есть своя логика: он снимает острую проблему с транспортировкой угля, используя его для обеспечения развития Сибири и Дальнего Востока.
- Отчасти он в том числе покрывает растущий энергетический аппетит цифровой экономики, - добавляет Нипалин.
Однако этот план сталкивается с фундаментальными вызовами. Во-первых, это вопрос временных горизонтов и инвестиций. Во-вторых, сама идея наращивания угольной генерации для цифровизации выглядит противоречиво на фоне глобального тренда на зеленую энергетику и может создать новые долгосрочные риски.
- Да, инвестиции огромны, и дефицит чувствуется остро, - признает финансовый аналитик. - Но вопрос стоит так: либо мы находим эти средства внутри страны, концентрируя их на прорывных, с точки зрения безопасности и будущего, направлениях, либо теряем технологический и экономический суверенитет. Финансовая дисциплина, включая высокую ключевую ставку и жесткий контроль над денежной массой – это щит от гиперинфляции, которая моментально уничтожит и бизнес, и сбережения граждан. Это болезненно, но необходимо для макростабильности в условиях колоссальных бюджетных расходов. Приоритет отдается не текущему потреблению, а инвестициям в будущую производственную базу, которая в перспективе станет новым фундаментом для роста, в том числе и для малого бизнеса.
Принудительная автономия
Проблема на самом деле даже глубже, чем просто отсутствие приоритета. Малому и среднему бизнесу в принципе перекрыли кислород для развития - монетарная политика закрыла доступ к кредитам и инвестициям.
Однако финансовая блокада - опять же лишь часть проблемы. Не менее серьезным препятствием является импортное лобби - влиятельные группы, наживающиеся на ввозе готовой продукции и не заинтересованные в развитии отечественного производства.
- Их логика, восходящая еще к идеям 90-х, проста: зачем что-то производить, если можно купить. Это лобби сохраняет силу, поскольку значительная часть управленческой элиты по-прежнему связана с зарубежьем - у многих чиновников и топ-менеджеров родственники живут за границей, что формирует устойчивую прослойку, мыслящую в категориях жизни не в нашей стране, а за ее пределами, - считает Олег Нипалин. - МСП, таким образом, оказывается зажато между неповоротливой монетарной системой и активным противодействием внутренних групп, для которых развитие местного производства невыгодно.
То, что сейчас происходит с малым и средним бизнесом - не ошибка политики и не побочный эффект, а часть выверенной стратегии. В иерархии государственных приоритетов его спасение занимает одно из последних мест. Все сигналы (от налоговой политики до перераспределения ресурсов в пользу оборонного сектора и крупных инфраструктурных проектов) говорят о том, что предпринимательская инициатива должна быть не столько в сфере торговли и услуг конечного потребления, сколько в области обеспечения крупных государственных проектов, субподрядов для военно-промышленного комплекса, логистики, решения конкретных задач импортозамещения. Это более сложный путь, требующий перепрофилирования, но он прямо служит национальным интересам. Те, кто адаптируется, получат серьезные преференции в рамках государственного заказа и программ поддержки несырьевого экспорта. Остальные будут вынуждены работать, рассчитывая лишь на собственные силы.
Теги
бизнес