Общество
15.05.2026 в 06:00
Жители села в Бурятии устали от стрельбы на улицах
Утиная охота превратила жизнь усть-баргузинцев в ад
Текст: Петр Санжиев
Пока в Бурприроднадзоре готовят очередной ответ, на берегу Байкала от рассвета до заката грохочут выстрелы. А подранков добивают веслами, травят собаками - и все это на глазах у тех, кто просто вышел прогуляться к воде. Подробнее о том, как жители поселка ищут тишину, а слышат выстрелы, расскажет «Номер один».
Охота глазами поселка
Утиная охота. Для кого-то это почти священный ритуал, братство по оружию, побег от городской суеты. Кто не вспомнит знаменитую пьесу Вампилова, где охота идет щемящим фоном, или песню про легавую, что «застыла чутко»? Но для жителей поселка Усть-Баргузин слово «охота» давно звучит иначе. Это грохот, который не смолкает, дробь, рикошетящая по крышам, и зрелище, от которого хочется спрятать детей.
«Номер один» писал об этой ситуации год назад. Однако воз, что называется, и ныне там. Вернее, он стоит прямо на берегу, в каких-то 200 метрах от жилых домов, и методично палит по уткам.
Александр Марченко - человек с обостренным чувством справедливости и просто местный житель, уставший от войны у себя под окнами. Когда мы связались с ним, чтобы узнать, как обстоят дела сейчас, разговор снова получился тревожным.
- Недавно молодой парень-охотник вышел из машины у моего дома и прямо там открыл огонь по уткам, - рассказывает Александр. - Прямо в населенном пункте. Представляете?
Александр не испугался. Вышел к охотнику и спокойно, но твердо предупредил его: «Сейчас вызову полицию и буду звонить прямо при вас». Видимо, парень не ожидал такой решимости и предпочел ретироваться. Но Марченко успел записать госномер автомобиля. Приехавшим полицейским все подробно рассказал. Сейчас, судя по всему, силовики ведут разбирательство. Александр ждет ответа. Как и весь поселок.
Иногда огонь ведут прямо в сторону поселка. Дробь долетает до жилых домов, рикошетит по крышам, и люди всерьез опасаются за сохранность своих окон – это не фигура речи, а реальная тревога.
Инициатива в бумажном плену
Люди устали бояться. Сначала появилась идея, показавшаяся всем спасительной: создать на природной территории, непосредственно прилегающей к Усть-Баргузину, зону покоя. С запретом на охоту. Тихий уголок, где можно гулять с детьми и не вздрагивать от выстрелов.
Однако быстро выяснилось, что желаемая зона покоя - часть охотугодий, переданных в аренду Бурятской республиканской общественной организации охотников и рыболовов. Именно она и имеет право создать там зону покоя.
Граждане встретились с руководством организации. Разговор, к чести обеих сторон, прошел в конструктивном русле. Охотники не стали закрывать двери, но выставили условия: если часть угодий выпадает из охотничьего использования, организация несет убытки. А они, понятно, никому не нужны.
Вариант нашелся. Организация может отказаться от той самой части угодий, где усть-баргузинцы и мечтают сделать зону покоя. Но взамен ставит вопрос о предоставлении другого участка для охоты - такого, который скомпенсировал бы потерю.
Звучит справедливо. «Дело за малым: предоставить такой участок», - вздохнули жители. Но здесь-то и открылась проблема.
В Бурприроднадзоре нашему изданию доходчиво объяснили: охотпользователь, заключивший охотхозяйственное соглашение, действительно вправе отказаться от части площади охотничьего угодья. Однако компенсации за это законодательство не предусматривает. Вообще.
- Приобрести в пользование новый участок охотничьих угодий охотпользователь может только путем участия в аукционе на право заключения охотхозяйственного соглашения на основании ст. 28 ФЗ «Об охоте», - прокомментировали в ведомстве.
То есть никакого обмена, замены - только общий конкурс. А это сроки, неопределенность и полное отсутствие гарантий, что участок достанется именно этой организации.
Но и это еще не все. Если охотпользователь махнет рукой и откажется от куска территории, тот перейдет не в заветную зону покоя, а в статус общедоступных охотничьих угодий. И выстрелы там не смолкнут - стрелять смогут все, кто имеет право на охоту. Правда на общедоступных угодьях республиканские власти уже смогут провести работу по установлению зоны покоя. Но какая для этого потребуется процедура? Внести изменения в схему размещения, использования и охраны охотничьих угодий Республики Бурятия. Согласовать ограничение охоты с Минприроды России. И утвердить это ограничение указом главы республики. Долго, сложно.
Добивают при свидетелях
Пока чиновники разводят руками, депутаты пытаются достучаться до всех инстанций.
30 апреля 2026 года на заседании комиссии по вопросам охраны окружающей среды и развития местного самоуправления Совета депутатов МО «Поселок Усть-Баргузин» рассмотрели вопрос «Об установлении зоны охраны охотничьих ресурсов вблизи дамбы п. Усть-Баргузин». Народные избранники констатировали: поселок находится на Байкальской природной территории в зоне ООПТ. И любительская охота вблизи жилых построек у воды бьет не только по нервам, но и по туризму.
В обращении на имя руководителя Бурприроднадзора Марины Дамдиновой депутаты описали все, как есть, без прикрас и с болью: «Пока растет молодая особь уток, все люди, кто оказывается в данном месте, любуются, приходят с детьми, испытывают положительные эмоции. Наступает время охоты - стрельба с самого рассвета и до заката солнца слышна по всей территории поселения. Недобитых особей на глазах жителей, детей и гостей поселка добивают веслами, обученными собаками».
В этом образе - весь ужас ситуации. Только что ты показывал ребенку, как смешно утята плещутся в воде, а через неделю на том же месте лодка добивает подранка веслом.
Депутаты напомнили, что в поселке построены гостевые дома, базы отдыха. Местные жители стараются встретить приезжих, показать лучшие места и доказать, что «наш поселок - цивилизованный населенный пункт». Но что они видят? Кровь на воде.
«Уже несколько лет жители поселка и депутаты обращаются по данному вопросу в средства массовой информации, в вашу организацию и Ассоциацию Росохотрыболовсоюз. Однако до настоящего времени не достигнуто результатов прекращения охоты в указанных местах», - говорится в документе.
Марину Дамдинову попросили рассмотреть вопрос перераспределения мест охоты. Упомянули застройку местности Лопатки и попросили при этом не уменьшать охотничьи угодья организации под председательством П. В. Калашникова. То есть люди не хотят войны с охотниками, они намерены найти вариант, который устроит всех. Депутаты поддержали инициативу граждан создать зону охраны охотничьих ресурсов в районе дамбы. И теперь все замерли в ожидании ответа. Хотя, зная предыдущие ответы, велика вероятность, что ведомство повторит ту же самую формулировку, что и нам: «компенсация законом не предусмотрена».
Метры, что решают все
Александр Марченко ждет реакции полиции на свой случай. Депутаты - ответа из Бурприроднадзора. Но все они понимают, что кардинальный выход лежит в другой плоскости - в корректировке федерального законодательства.
Сегодня закон разрешает стрельбу по дичи на расстоянии более 200 метров от границ населенного пункта. И формально все чисто. Но по факту такое расстояние – это постоянный грохот за окном, это пыж, долетающий до огорода, это детский испуг.
Значит, надо отодвинуть границу: установить допустимую дистанцию хотя бы в 400 - 500 метров.
Недавно Народный Хурал уже выдвинул законодательную инициативу о диких пернатых в Государственную Думу. Российским законодателям предложили дать регионам право вводить любительскую и спортивную охоту на большого баклана. Аргументировали просто: основные места скопления вида не совпадают с территориями традиционного проживания коренных малочисленных народов, которые сейчас единственные, кому разрешена такая охота. Сработали же…
Почему бы точно так же не инициировать «отдаление» охоты от поселков? Было бы правильно, если бы республиканские власти начали прорабатывать такую инициативу. Это снимет проблему не только для Усть-Баргузина, но и для десятков других прибрежных деревень, где люди устали жить под аккомпанемент выстрелов.
Отодвинуть, а не запретить
Жители, впрочем, не намерены сидеть сложа руки. Если ситуация не сдвинется с мертвой точки, они рассматривают новые методы борьбы за тишину и за туристический имидж родного поселка. И их можно понять. Даже если оставить за скобками неумолкаемый шум, практика добивать раненых уток с лодок веслами или с помощью натасканных собак прямо на виду у людей - дикость, которую необходимо прекращать. Если уж без этого в процессе добычи не обойтись, пусть охотники делают это подальше от детских глаз и приехавших отдыхающих.
Утиная охота… Есть в этом словосочетании какая-то вековая магия. Пьеса Александра Вампилова. Тургеневские описания. Песня, где «в плавнях шорох, и легавая застыла чутко». В русской литературе это занятие - символ возвращения к простоте, исконности, братства.
И если для охотников близ Усть-Баргузина утиная охота имеет ровно то же значение, никто не спорит. Пускай имеет. Но не в 200 метрах от поселка, а подальше. Там, где выстрелы не будут мешать спать, а весло в руках останется лишь инструментом, чтобы грести.
«Номер один» продолжит следить за развитием этой истории. Потому что тишина на Байкале – это тоже часть того самого исконного, что мы все так хотим сохранить.
Охота глазами поселка
Утиная охота. Для кого-то это почти священный ритуал, братство по оружию, побег от городской суеты. Кто не вспомнит знаменитую пьесу Вампилова, где охота идет щемящим фоном, или песню про легавую, что «застыла чутко»? Но для жителей поселка Усть-Баргузин слово «охота» давно звучит иначе. Это грохот, который не смолкает, дробь, рикошетящая по крышам, и зрелище, от которого хочется спрятать детей.
«Номер один» писал об этой ситуации год назад. Однако воз, что называется, и ныне там. Вернее, он стоит прямо на берегу, в каких-то 200 метрах от жилых домов, и методично палит по уткам.
Александр Марченко - человек с обостренным чувством справедливости и просто местный житель, уставший от войны у себя под окнами. Когда мы связались с ним, чтобы узнать, как обстоят дела сейчас, разговор снова получился тревожным.
- Недавно молодой парень-охотник вышел из машины у моего дома и прямо там открыл огонь по уткам, - рассказывает Александр. - Прямо в населенном пункте. Представляете?
Александр не испугался. Вышел к охотнику и спокойно, но твердо предупредил его: «Сейчас вызову полицию и буду звонить прямо при вас». Видимо, парень не ожидал такой решимости и предпочел ретироваться. Но Марченко успел записать госномер автомобиля. Приехавшим полицейским все подробно рассказал. Сейчас, судя по всему, силовики ведут разбирательство. Александр ждет ответа. Как и весь поселок.
Иногда огонь ведут прямо в сторону поселка. Дробь долетает до жилых домов, рикошетит по крышам, и люди всерьез опасаются за сохранность своих окон – это не фигура речи, а реальная тревога.
Инициатива в бумажном плену
Люди устали бояться. Сначала появилась идея, показавшаяся всем спасительной: создать на природной территории, непосредственно прилегающей к Усть-Баргузину, зону покоя. С запретом на охоту. Тихий уголок, где можно гулять с детьми и не вздрагивать от выстрелов.
Однако быстро выяснилось, что желаемая зона покоя - часть охотугодий, переданных в аренду Бурятской республиканской общественной организации охотников и рыболовов. Именно она и имеет право создать там зону покоя.
Граждане встретились с руководством организации. Разговор, к чести обеих сторон, прошел в конструктивном русле. Охотники не стали закрывать двери, но выставили условия: если часть угодий выпадает из охотничьего использования, организация несет убытки. А они, понятно, никому не нужны.
Вариант нашелся. Организация может отказаться от той самой части угодий, где усть-баргузинцы и мечтают сделать зону покоя. Но взамен ставит вопрос о предоставлении другого участка для охоты - такого, который скомпенсировал бы потерю.
Звучит справедливо. «Дело за малым: предоставить такой участок», - вздохнули жители. Но здесь-то и открылась проблема.
В Бурприроднадзоре нашему изданию доходчиво объяснили: охотпользователь, заключивший охотхозяйственное соглашение, действительно вправе отказаться от части площади охотничьего угодья. Однако компенсации за это законодательство не предусматривает. Вообще.
- Приобрести в пользование новый участок охотничьих угодий охотпользователь может только путем участия в аукционе на право заключения охотхозяйственного соглашения на основании ст. 28 ФЗ «Об охоте», - прокомментировали в ведомстве.
То есть никакого обмена, замены - только общий конкурс. А это сроки, неопределенность и полное отсутствие гарантий, что участок достанется именно этой организации.
Но и это еще не все. Если охотпользователь махнет рукой и откажется от куска территории, тот перейдет не в заветную зону покоя, а в статус общедоступных охотничьих угодий. И выстрелы там не смолкнут - стрелять смогут все, кто имеет право на охоту. Правда на общедоступных угодьях республиканские власти уже смогут провести работу по установлению зоны покоя. Но какая для этого потребуется процедура? Внести изменения в схему размещения, использования и охраны охотничьих угодий Республики Бурятия. Согласовать ограничение охоты с Минприроды России. И утвердить это ограничение указом главы республики. Долго, сложно.
Добивают при свидетелях
Пока чиновники разводят руками, депутаты пытаются достучаться до всех инстанций.
30 апреля 2026 года на заседании комиссии по вопросам охраны окружающей среды и развития местного самоуправления Совета депутатов МО «Поселок Усть-Баргузин» рассмотрели вопрос «Об установлении зоны охраны охотничьих ресурсов вблизи дамбы п. Усть-Баргузин». Народные избранники констатировали: поселок находится на Байкальской природной территории в зоне ООПТ. И любительская охота вблизи жилых построек у воды бьет не только по нервам, но и по туризму.
В обращении на имя руководителя Бурприроднадзора Марины Дамдиновой депутаты описали все, как есть, без прикрас и с болью: «Пока растет молодая особь уток, все люди, кто оказывается в данном месте, любуются, приходят с детьми, испытывают положительные эмоции. Наступает время охоты - стрельба с самого рассвета и до заката солнца слышна по всей территории поселения. Недобитых особей на глазах жителей, детей и гостей поселка добивают веслами, обученными собаками».
В этом образе - весь ужас ситуации. Только что ты показывал ребенку, как смешно утята плещутся в воде, а через неделю на том же месте лодка добивает подранка веслом.
Депутаты напомнили, что в поселке построены гостевые дома, базы отдыха. Местные жители стараются встретить приезжих, показать лучшие места и доказать, что «наш поселок - цивилизованный населенный пункт». Но что они видят? Кровь на воде.
«Уже несколько лет жители поселка и депутаты обращаются по данному вопросу в средства массовой информации, в вашу организацию и Ассоциацию Росохотрыболовсоюз. Однако до настоящего времени не достигнуто результатов прекращения охоты в указанных местах», - говорится в документе.
Марину Дамдинову попросили рассмотреть вопрос перераспределения мест охоты. Упомянули застройку местности Лопатки и попросили при этом не уменьшать охотничьи угодья организации под председательством П. В. Калашникова. То есть люди не хотят войны с охотниками, они намерены найти вариант, который устроит всех. Депутаты поддержали инициативу граждан создать зону охраны охотничьих ресурсов в районе дамбы. И теперь все замерли в ожидании ответа. Хотя, зная предыдущие ответы, велика вероятность, что ведомство повторит ту же самую формулировку, что и нам: «компенсация законом не предусмотрена».
Метры, что решают все
Александр Марченко ждет реакции полиции на свой случай. Депутаты - ответа из Бурприроднадзора. Но все они понимают, что кардинальный выход лежит в другой плоскости - в корректировке федерального законодательства.
Сегодня закон разрешает стрельбу по дичи на расстоянии более 200 метров от границ населенного пункта. И формально все чисто. Но по факту такое расстояние – это постоянный грохот за окном, это пыж, долетающий до огорода, это детский испуг.
Значит, надо отодвинуть границу: установить допустимую дистанцию хотя бы в 400 - 500 метров.
Недавно Народный Хурал уже выдвинул законодательную инициативу о диких пернатых в Государственную Думу. Российским законодателям предложили дать регионам право вводить любительскую и спортивную охоту на большого баклана. Аргументировали просто: основные места скопления вида не совпадают с территориями традиционного проживания коренных малочисленных народов, которые сейчас единственные, кому разрешена такая охота. Сработали же…
Почему бы точно так же не инициировать «отдаление» охоты от поселков? Было бы правильно, если бы республиканские власти начали прорабатывать такую инициативу. Это снимет проблему не только для Усть-Баргузина, но и для десятков других прибрежных деревень, где люди устали жить под аккомпанемент выстрелов.
Отодвинуть, а не запретить
Жители, впрочем, не намерены сидеть сложа руки. Если ситуация не сдвинется с мертвой точки, они рассматривают новые методы борьбы за тишину и за туристический имидж родного поселка. И их можно понять. Даже если оставить за скобками неумолкаемый шум, практика добивать раненых уток с лодок веслами или с помощью натасканных собак прямо на виду у людей - дикость, которую необходимо прекращать. Если уж без этого в процессе добычи не обойтись, пусть охотники делают это подальше от детских глаз и приехавших отдыхающих.
Утиная охота… Есть в этом словосочетании какая-то вековая магия. Пьеса Александра Вампилова. Тургеневские описания. Песня, где «в плавнях шорох, и легавая застыла чутко». В русской литературе это занятие - символ возвращения к простоте, исконности, братства.
И если для охотников близ Усть-Баргузина утиная охота имеет ровно то же значение, никто не спорит. Пускай имеет. Но не в 200 метрах от поселка, а подальше. Там, где выстрелы не будут мешать спать, а весло в руках останется лишь инструментом, чтобы грести.
«Номер один» продолжит следить за развитием этой истории. Потому что тишина на Байкале – это тоже часть того самого исконного, что мы все так хотим сохранить.
Теги
охота