Общество
04.07.2026 в 07:00
Капкан для скорбящих семей
В Бурятии мошенники и нейросетевая индустрия наживаются на родственниках военных
Текст: Наталия Грюнвальд
Фото: нейросеть
Статус «Пропавший без вести» — это неопределенность, заложником которой становятся семьи. Пока родные надеются на чудо или ждут страшную весть, одни воруют их аккаунты на «Госуслугах», а другие продают «последнее объятие» за 3000 рублей…
Бизнес на надежде
Официальной статистики по общему количеству пропавших без вести и оказавшихся в плену нет. Лишь косвенные признаки и данные из различных источников помогают приблизительно оценить масштаб: доля пленных военнослужащих невелика — около 2%. Большинство из них оказываются в категории «без вести пропавшие». Но за каждым процентом стоят тысячи семей. И чем их больше, тем плодороднее почва для тех, кто наживается на неизвестности.
Начать стоит с мошенников. В их схемах самое страшное - не вредоносные файлы и не украденные деньги. Гораздо страшнее то, как они работают.
Представьте: жена пропавшего без вести военнослужащего в социальных сетях размещает пост: «Помогите! Мой муж, Макар Александрович Захаров 20.12.1988, позывной «Проныра», пропал несколько месяцев назад, не вернувшись после выполнения боевого задания».
Спустя время ей поступает сообщение о том, что он якобы «жив, но пленен». Для того чтобы созвониться и выяснить хоть какие-то мало‑мальские детали, неизвестные предлагают скачать файл.
- На деле - вредоносный APK (Android Package Kit). Взволнованная обстоятельствами ни в чем не повинная жертва на все соглашается. Вирусные программы бывают разными: фишинговые, троянские, шпионские и так далее. Некоторые из них способны рассылать сообщения, и тут-то начинается самое интересное - зараженный телефон превращается в рассадник «инфекции», - предупреждает программист из Улан-Удэ.
Мошенники нередко выходят на связь сами, предлагая «подать запросы в нужные органы», «пробить военнослужащего по закрытым базам» или же «включить его в списки обмена». Разумеется, небесплатно…
- На начальных этапах поиска многие люди не знают о существовании схем. Охваченные надеждой, они готовы на все. И тут на сцену выходят дельцы - виртуозные психологи, умело играющие на чужом горе, - рассказывает жена военнослужащего Алтана Бадмаева.
По ее словам, официальные структуры (Минобороны РФ, Российский Красный Крест, аппарат уполномоченного по правам человека и пр.) никогда не просят деньги за помощь. Их работа финансируется из бюджета или за счет грантов.
Однако мошенники довольно искусно имитируют некоторые структуры. Например, Красный Крест.
В этом году злоумышленники через фейковый аккаунт в TikTok пытались убедить женщину, что являются представителями Красного Креста, и переключить ее общение на подставного «волонтера». Он уже располагал информацией об имени и позывном военнослужащего.
- Женщина решила подтвердить его личность в официальном представительстве Российского Красного Креста, и выяснилось, что этот «волонтер» к ним никакого отношения не имеет. Подобного рода схемы тревожны тем, что мошенники выходят на контакт первыми и используют реальные, уже известные данные о наших бойцах, что резко повышает доверие, - поясняет наша собеседница.
Помимо схем, эксплуатирующих надежду, существуют и те, что играют на известии о кончине бойца. Базовых сценария здесь два.
- В первом звонит «представитель воинской части или военкомата» и сообщает о гибели военнослужащего, предлагая отправить его личные вещи. Чтобы «оформить отправку», у родственников просят почтовый индекс, а также код из SMS. Во втором случае обращаются к семьям уже погибших солдат: якобы у звонящих остались памятные вещи, которые можно переслать бандеролью. Чтобы «получить номер для отслеживания посылки», человека опять-таки просят продиктовать код подтверждения, пришедший на телефон. Получив его, преступники взламывают аккаунт на «Госуслугах», - подмечает Алтана Бадмаева.
Аферисты действуют вопреки воле жертвы. А вот цифровое «бессмертие», напротив, заказывают осознанно. Однако оба рынка произрастают из одного корня - неутоленной потребности хотя бы еще раз увидеть близкого.
Память на продажу
Параллельно с мошенническими схемами вокруг темы специальной военной операции выросла легальная, но этически спорная индустрия - производство сгенерированного нейросетями контента.
Один из самых популярных визуальных жанров - скрещивание «гламура» с фронтовой тематикой: девушки фотошопят себя в военной форме, совмещая образ «боевой подруги» с демонстрацией «красивой жизни».
- Отдельные авторы намеренно смешивают окопную эстетику с люксовыми атрибутами, делая свои видео более кинематографичными. Подобные публикации почти всегда идут под тематические треки, также нередко сгенерированные ИИ, - отмечает опытный улан-удэнский программист.
Шаблон, который обрел массовую популярность, заимствован у более раннего тренда «карусель детства». В подобных роликах ребенок, сидя на карусели, задается вопросом о своем будущем. Далее появляется его взрослая версия. Родственники военнослужащих адаптировали этот формат под себя.
- Такие видео делают теми же способами: через нейросети и монтаж. Нередко их сопровождают патриотические треки или строки из стихов, чтобы усилить эмоциональный эффект, - добавляет программист.
Особняком стоит песня «Я буду ангелом твоим». Текст к ней написал артист из Беларуси Павел Агеев. Вокал обработан с помощью ИИ.
- Произведение активно используют в роликах, где главная героиня - мать, жена или сестра бойца - обнимает его своими крыльями. Композиция настолько прижилась, что ее исполняли даже на фестивале патриотической песни, - информирует наш собеседник.
Вся эта активность, разумеется, небескорыстна. Поднять «монету» можно разными способами, и каждый из них уже сложился в отдельный рынок.
- Наиболее прямой вариант – это контент на заказ: фото, видео, клипы. Цена варьируется от 100 рублей до 3 000 рублей. Видеонекролог, слайд-шоу на похороны, поминки, годовщина… чего только нет. Фильм памяти может представлять собой как полное, так и частичное жизнеописание человека с различными достижениями, наградами, публикациями, - разъясняет специалист.
Второй слой рынка - продажа промптов (инструкций, которые пользователь передает нейросети для выполнения определенной задачи. – Прим. ред.). Сбывают их как поштучно, так и пакетами в виде платного доступа к закрытым каналам мессенджеров, где они публикуются.
- Еще существуют специализированные курсы. Опытные блогеры нередко запускают их для новичков, стоимость варьируется в районе 5 - 10 тыс. рублей, - продолжает программист.
Впрочем, IT-специалист уверен, что с развитием технологий и их доступностью спрос на таких «профессионалов» постепенно снизится.
Нейросетевое бессмертие
Самая чувствительная часть этого рынка не имитация, а «оживление». В интернете существуют сообщества, которые по заказу родственников военнослужащих делают видеоролики о том, как погибшие «обнимают близких», «уходят по лестнице в небо» или «превращаются в птицу». Последний образ - прямая отсылка к известным строкам:
…Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей…
Именно на этот мотив ложится синтезированный голос - его нередко воссоздают по сохранившимся голосовым сообщениям, благодаря чему в кадре звучат самые теплые фразы: «Мамочка, я тебя очень сильно люблю», «Родная, прости, что не вернулся». Существуют и целые проекты, созданные специально для того, чтобы помочь людям пережить неслучившееся прощание: семьи целенаправленно присылают истории своих близких и фотографии.
- До этого, во время всех его командировок, я просто сидела дома, постоянно плакала, практически не выходила на улицу. Творчество спасает, нейросети отвлекают, - признается одна из создательниц такого контента, чей муж также участвует в СВО.
Специалисты в области ментального здоровья относятся к этому явлению неоднозначно.
- Конструирование альтернативной реальности, где семьи воссоединяются вопреки всему – это не норма, это может затягивать, - объясняет психолог Анастасия Степанова. - Оживление людей при помощи искусственного интеллекта действительно приобрело массовый характер. Индустрия цифровой загробной жизни в последние несколько лет развивается более чем стремительно. Неудивительно, что подобных материалов становится больше.
При этом однозначную этическую оценку данному феномену эксперты по-прежнему не дают.
- Поможет ли такая визуализация пережить утрату или, наоборот, усилит страдания, неизвестно - все проживают горе по-разному, - рассуждает Анастасия Степанова. - Контент обладает и частным измерением - личный опыт горя конкретной семьи, и политическим - эстетизация утраты через эффектные образы (превращение в птиц, объятия из-за грани) легко превращается из способа справиться с потерей в инструмент, играющий на чувствах аудитории. Грань между ними каждый раз проводится индивидуально, и именно поэтому данный сектор так быстро растет, не сталкиваясь с однозначным общественным осуждением.
Помимо видеопрощаний создатели контента предлагают книги памяти для детей погибших и даже дизайн надгробий.
Оглядываясь на сказанное, можно заметить, что сюжетов пока всего два: мошенничество и рынок цифровой скорби. Формально они никак не связаны друг с другом, но произрастают из одного и того же состояния неопределенности.
- Одни используют горе, чтобы похитить деньги. Другие - чтобы продать утешение в виде фотосессии, песни или ролика. Пока спрос и на то, и на другое будет держаться, рынок продолжит расти, а вместе с ним и риски для тех, кто меньше всего готов их просчитывать, - резюмирует программист из Улан-Удэ.
Бизнес на надежде
Официальной статистики по общему количеству пропавших без вести и оказавшихся в плену нет. Лишь косвенные признаки и данные из различных источников помогают приблизительно оценить масштаб: доля пленных военнослужащих невелика — около 2%. Большинство из них оказываются в категории «без вести пропавшие». Но за каждым процентом стоят тысячи семей. И чем их больше, тем плодороднее почва для тех, кто наживается на неизвестности.
Начать стоит с мошенников. В их схемах самое страшное - не вредоносные файлы и не украденные деньги. Гораздо страшнее то, как они работают.
Представьте: жена пропавшего без вести военнослужащего в социальных сетях размещает пост: «Помогите! Мой муж, Макар Александрович Захаров 20.12.1988, позывной «Проныра», пропал несколько месяцев назад, не вернувшись после выполнения боевого задания».
Спустя время ей поступает сообщение о том, что он якобы «жив, но пленен». Для того чтобы созвониться и выяснить хоть какие-то мало‑мальские детали, неизвестные предлагают скачать файл.
- На деле - вредоносный APK (Android Package Kit). Взволнованная обстоятельствами ни в чем не повинная жертва на все соглашается. Вирусные программы бывают разными: фишинговые, троянские, шпионские и так далее. Некоторые из них способны рассылать сообщения, и тут-то начинается самое интересное - зараженный телефон превращается в рассадник «инфекции», - предупреждает программист из Улан-Удэ.
Мошенники нередко выходят на связь сами, предлагая «подать запросы в нужные органы», «пробить военнослужащего по закрытым базам» или же «включить его в списки обмена». Разумеется, небесплатно…
- На начальных этапах поиска многие люди не знают о существовании схем. Охваченные надеждой, они готовы на все. И тут на сцену выходят дельцы - виртуозные психологи, умело играющие на чужом горе, - рассказывает жена военнослужащего Алтана Бадмаева.
По ее словам, официальные структуры (Минобороны РФ, Российский Красный Крест, аппарат уполномоченного по правам человека и пр.) никогда не просят деньги за помощь. Их работа финансируется из бюджета или за счет грантов.
Однако мошенники довольно искусно имитируют некоторые структуры. Например, Красный Крест.
В этом году злоумышленники через фейковый аккаунт в TikTok пытались убедить женщину, что являются представителями Красного Креста, и переключить ее общение на подставного «волонтера». Он уже располагал информацией об имени и позывном военнослужащего.
- Женщина решила подтвердить его личность в официальном представительстве Российского Красного Креста, и выяснилось, что этот «волонтер» к ним никакого отношения не имеет. Подобного рода схемы тревожны тем, что мошенники выходят на контакт первыми и используют реальные, уже известные данные о наших бойцах, что резко повышает доверие, - поясняет наша собеседница.
Помимо схем, эксплуатирующих надежду, существуют и те, что играют на известии о кончине бойца. Базовых сценария здесь два.
- В первом звонит «представитель воинской части или военкомата» и сообщает о гибели военнослужащего, предлагая отправить его личные вещи. Чтобы «оформить отправку», у родственников просят почтовый индекс, а также код из SMS. Во втором случае обращаются к семьям уже погибших солдат: якобы у звонящих остались памятные вещи, которые можно переслать бандеролью. Чтобы «получить номер для отслеживания посылки», человека опять-таки просят продиктовать код подтверждения, пришедший на телефон. Получив его, преступники взламывают аккаунт на «Госуслугах», - подмечает Алтана Бадмаева.
Аферисты действуют вопреки воле жертвы. А вот цифровое «бессмертие», напротив, заказывают осознанно. Однако оба рынка произрастают из одного корня - неутоленной потребности хотя бы еще раз увидеть близкого.
Память на продажу
Параллельно с мошенническими схемами вокруг темы специальной военной операции выросла легальная, но этически спорная индустрия - производство сгенерированного нейросетями контента.
Один из самых популярных визуальных жанров - скрещивание «гламура» с фронтовой тематикой: девушки фотошопят себя в военной форме, совмещая образ «боевой подруги» с демонстрацией «красивой жизни».
- Отдельные авторы намеренно смешивают окопную эстетику с люксовыми атрибутами, делая свои видео более кинематографичными. Подобные публикации почти всегда идут под тематические треки, также нередко сгенерированные ИИ, - отмечает опытный улан-удэнский программист.
Шаблон, который обрел массовую популярность, заимствован у более раннего тренда «карусель детства». В подобных роликах ребенок, сидя на карусели, задается вопросом о своем будущем. Далее появляется его взрослая версия. Родственники военнослужащих адаптировали этот формат под себя.
- Такие видео делают теми же способами: через нейросети и монтаж. Нередко их сопровождают патриотические треки или строки из стихов, чтобы усилить эмоциональный эффект, - добавляет программист.
Особняком стоит песня «Я буду ангелом твоим». Текст к ней написал артист из Беларуси Павел Агеев. Вокал обработан с помощью ИИ.
- Произведение активно используют в роликах, где главная героиня - мать, жена или сестра бойца - обнимает его своими крыльями. Композиция настолько прижилась, что ее исполняли даже на фестивале патриотической песни, - информирует наш собеседник.
Вся эта активность, разумеется, небескорыстна. Поднять «монету» можно разными способами, и каждый из них уже сложился в отдельный рынок.
- Наиболее прямой вариант – это контент на заказ: фото, видео, клипы. Цена варьируется от 100 рублей до 3 000 рублей. Видеонекролог, слайд-шоу на похороны, поминки, годовщина… чего только нет. Фильм памяти может представлять собой как полное, так и частичное жизнеописание человека с различными достижениями, наградами, публикациями, - разъясняет специалист.
Второй слой рынка - продажа промптов (инструкций, которые пользователь передает нейросети для выполнения определенной задачи. – Прим. ред.). Сбывают их как поштучно, так и пакетами в виде платного доступа к закрытым каналам мессенджеров, где они публикуются.
- Еще существуют специализированные курсы. Опытные блогеры нередко запускают их для новичков, стоимость варьируется в районе 5 - 10 тыс. рублей, - продолжает программист.
Впрочем, IT-специалист уверен, что с развитием технологий и их доступностью спрос на таких «профессионалов» постепенно снизится.
Нейросетевое бессмертие
Самая чувствительная часть этого рынка не имитация, а «оживление». В интернете существуют сообщества, которые по заказу родственников военнослужащих делают видеоролики о том, как погибшие «обнимают близких», «уходят по лестнице в небо» или «превращаются в птицу». Последний образ - прямая отсылка к известным строкам:
…Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей…
Именно на этот мотив ложится синтезированный голос - его нередко воссоздают по сохранившимся голосовым сообщениям, благодаря чему в кадре звучат самые теплые фразы: «Мамочка, я тебя очень сильно люблю», «Родная, прости, что не вернулся». Существуют и целые проекты, созданные специально для того, чтобы помочь людям пережить неслучившееся прощание: семьи целенаправленно присылают истории своих близких и фотографии.
- До этого, во время всех его командировок, я просто сидела дома, постоянно плакала, практически не выходила на улицу. Творчество спасает, нейросети отвлекают, - признается одна из создательниц такого контента, чей муж также участвует в СВО.
Специалисты в области ментального здоровья относятся к этому явлению неоднозначно.
- Конструирование альтернативной реальности, где семьи воссоединяются вопреки всему – это не норма, это может затягивать, - объясняет психолог Анастасия Степанова. - Оживление людей при помощи искусственного интеллекта действительно приобрело массовый характер. Индустрия цифровой загробной жизни в последние несколько лет развивается более чем стремительно. Неудивительно, что подобных материалов становится больше.
При этом однозначную этическую оценку данному феномену эксперты по-прежнему не дают.
- Поможет ли такая визуализация пережить утрату или, наоборот, усилит страдания, неизвестно - все проживают горе по-разному, - рассуждает Анастасия Степанова. - Контент обладает и частным измерением - личный опыт горя конкретной семьи, и политическим - эстетизация утраты через эффектные образы (превращение в птиц, объятия из-за грани) легко превращается из способа справиться с потерей в инструмент, играющий на чувствах аудитории. Грань между ними каждый раз проводится индивидуально, и именно поэтому данный сектор так быстро растет, не сталкиваясь с однозначным общественным осуждением.
Помимо видеопрощаний создатели контента предлагают книги памяти для детей погибших и даже дизайн надгробий.
Оглядываясь на сказанное, можно заметить, что сюжетов пока всего два: мошенничество и рынок цифровой скорби. Формально они никак не связаны друг с другом, но произрастают из одного и того же состояния неопределенности.
- Одни используют горе, чтобы похитить деньги. Другие - чтобы продать утешение в виде фотосессии, песни или ролика. Пока спрос и на то, и на другое будет держаться, рынок продолжит расти, а вместе с ним и риски для тех, кто меньше всего готов их просчитывать, - резюмирует программист из Улан-Удэ.