Общество
16.05.2026 в 07:00
Жители Бурятии увлеклись поисками предков
Госархив превратился в штаб-квартиру тех, кто пытается найти свои корни
Текст: Наталия Грюнвальд
В Госархиве не протолкнуться: люди активно ищут своих предков. Метрические книги, пожелтевшие страницы краеведческой литературы, церковные документы, письма – каждый документ исследуется и анализируется. Республиканский семинар, прошедший недавно в городе, показал, что это не сиюминутное увлечение граждан, а зов крови. По данным ВЦИОМ, более 90% россиян интересуются, кем были их предки.
Адреналин на кончиках пальцев
- Я помню это ощущение, когда первый раз открываешь книгу, которой сотня лет, - рассказывает Евгений Федотов и на секунду замолкает, подбирая слово. - Адреналин. Самый настоящий.
Евгений Александрович - генеалог с 30-летним стажем. Его первое прикосновение к метрическим книгам произошло еще в 90-х в читальном зале на улице Павлова. Тогда ни о какой оцифровке архивных документов даже и не подозревали: их выдавали в бумажном виде, страницы шуршали по-настоящему, каждая запись еще хранила тепло чьих-то рук. Потом, из-за различных жизненных обстоятельств, были перерывы, но как только появилась возможность, снова вернулся к исследованию своей родословной.
- Сейчас я помогаю другим, - обводит он взглядом зал.
Библиотечный зал полон.
«Метрические книги: с чего начинается память» - республиканский семинар с довольно тривиальным названием, посвященный теме, от одного названия которой среднестатистический обыватель заскучает уже на втором слове. Но не те, кто пришел сюда ради откровений бывалых исследователей.
Директор Государственного архива Республики Бурятия Бутит Жалсанова открывает семинар спокойно, практически буднично: «Мы каждый год проводим подобные встречи для наших исследователей, с которыми сотрудничаем…»
«Исследователи» - звучит солидно, почти по-академически. Но в зале сидят не профессора истории. Вот пенсионерка, которая уже пятый год восстанавливает цепочку родословной. Рядом с ней крепкий мужчина, по виду из тех, кто привык держать в руках не метрическую книгу, а штурвал или отбойный молоток. Но сейчас он так же бережно, как и она, что-то записывает... Вот программист, потративший отпуск на расшифровку церковных записей. А в углу, уткнувшись в потрепанную тетрадь, сидит парень, которому по виду только-только исполнилось 16. Все эти люди однажды поняли, что без прошлого нет будущего, и занялись исследованием истории своей семьи.
Министр культуры Бурятии Соелма Дагаева обращается к собравшимся: «Наша республика уникальна своей богатой историей, которую вершили люди разных поколений. Сегодня среди нас живут те, чьи корни уходят в дальние губернии, а порой и в другие страны. Тема исследования своей родословной невероятно глубока. Она развивается у нас не только благодаря традициям, но и в силу многослойной культуры, а также подлинного интереса к своим истокам».
Она мельком разглядывает собравшихся и роняет почти неформально: «Очень ценно, что у нас есть много специалистов, которые ежедневно корпят над документами в архивах, сохраняющими наследие».
«Корпят» - точное слово. Исследователи тихо улыбаются, соглашаясь. Но это счастливое корпение.
33 тайника с именами
Первой к микрофону выходит главный архивист отдела публикации документов Госархива Бурятии Мария Соснина. У нее в руках кипа записей, цифры, названия фондов. Для непосвященного - скучный список. Для остальных - карта сокровищ.
- Метрические книги - основной документальный источник при изучении своего рода и составлении родословия, - начинает она, и все затихают. - В Госархиве метрические книги хранятся в 33 фондах. Самые ранние записи датируются 1822 годом.
33 фонда – это не абстрактная цифра. За ней - тысячи имен и судеб. Самыми большими являются фонды Мухоршибирской Николаевской церкви (21 книга за 1840 - 1920 гг.), Кяхтинской Воскресной церкви (22 книги за 1843 - 1922 гг.), а также Батуринской Сретенской церкви (28 книг за 1810 - 1916 гг.).
Помимо метрических книг, в распоряжении архива имеется еще один мощный генеалогический ресурс - исповедные ведомости (росписи). Это ежегодные отчетные документы, которые составляли священнослужители православных приходов Российской империи на протяжении XVIII - начала XX века. Фамилии, имена, отчества, состав семей - все как на ладони. Вот только сохранились подобные документы далеко не везде, да и велись они до 1917 года.
После Октябрьской революции система изменилась коренным образом. Обособленные ведомственные собрания были ликвидированы, а их документы вошли в состав Единого государственного архивного фонда (ЕГАФ). Позднее туда же включены и национализированные частные, церковные и прочие «коллекции». Однако по-настоящему масштабная работа по спасению «беспризорных материалов» развернулась лишь в 1924-м.
Документы со всей округи свозили в Верхнеудинск. Оценить масштаб тогдашнего архивного наследия можно по способу его учета: в те времена единицами измерения служили не привычное нам количество дел или томов, а пуды, килограммы, ящики и мешки. Пристанищем для этих бумажных сокровищ стали разрозненные кладовые по всему городу и каменные лавки Гостиных рядов.
Наконец в 1931 году было выделено специально оборудованное архивохранилище в цокольном этаже Дома Советов.
- С 2010 по 2025 год мы отсканировали 237 750 листов из фондов с метрическими книгами, - сыплет цифрами Мария Соснина. - Ведется работа по созданию электронной базы данных по фонду Р-2639 «Коллекция актовых книг Республики Бурятия», в котором содержится информация о рождении, заключении брака, его расторжении и смерти жителей нашего региона за 1920 - 1925 гг. Всего сформировано 22 описи, номера присваивались по списку территорий (муниципальных образований) в алфавитном порядке.
Оцифровка - это подвиг. Сканировать дореволюционные документы крайне сложно. Где-то едва проглядывающий текст, где-то нестандартный формат, где-то записи сделаны карандашом. Чтобы снять качественную копию, каждое дело приходится очень аккуратно расшивать. Ювелирная работа, но иначе никак.
Конфессиональная перекличка: от казака до раввина
Мария Соснина продолжает дальше, не снижая заданного темпа. В архиве – 25 фондов волостных правлений. Самые крупные: Итанцинское (3848 дел за 1806 - 1884 гг.), Куйтунское (1261 за 1884 - 1917 гг.) и Тарбагатайское (2408 за 1736 - 1922 гг.). Мельче - Мухоршибирское волостное правление (63 за 1797 - 1920 гг.) и Оронгойское инородческое (38 за 1904 - 1917 гг.).
- Пять фондов по казакам. Забайкальское казачье войско, Боргойское станичное правление, Янгажинское, Верхнеудинское, - перечисляет она. - А также Никольское станичное правление Иркутского казачьего войска, станица Тунка.
А дальше - настоящий интернационал. Метрические книги Верхнеудинской еврейской синагоги за 1884 - 1922 гг. Верхнеудинской татарской мечети за 1909 - 1921 гг. Верхнеудинского польско-католического костела за 1910 - 1923 гг.
- В этом контексте нельзя не отметить труд исследователя читательского зала Госархива Бурятии Александра Пашинина, - подчеркивает Мария. - Он проделал большую источниковедческую работу по крещеным инородцам и крестьянским родам. В его монографии - именные и посемейные списки, исповедные росписи, а также многое-многое прочее.
Пашинина в зале знают. Его книга - настольная у многих, кто занимается родословной всерьез.
Соснина завершает обзор фондов, содержащих сведения по родословию, важным замечанием: часть документов уплыла в соседние архивы. Большой массив - в Чите. Кроме того, фонд Верхнеудинского городского сиротского суда - кладезь для тех, кто ищет сведения об усыновлении своих предков.
Выписать всех, чтобы потом не рехнуться
После Марии Сосниной к микрофону выходит Евгений Федотов. Тот самый, генеалог с 30-летним стажем. Он практик. Поэтому его выступление не лекция, а исповедь.
- Прикосновение к истории – это незабываемо, - делится ощущениями опытный генеалог.
И далее объясняет свою любимую тактику. Она называется «сплошной поиск» и подходит только людям с железной усидчивостью.
- Я выписываю всех носителей фамилии во всех книгах, а потом уже разбираюсь, кто свой, кто чужой, кто крещеный, кто кровный, - делится он своим опытом. – Все это необходимо для того, чтобы избежать двойной работы. Когда выписываешь выборочно, находишь кого-то и начинаешь сомневаться: твой предок или не твой. Сплошной поиск снимает эти сомнения.
Минус один, но серьезный. Это горы тетрадей, которые дома растут с непомерной скоростью. Объемы информации перерабатываются огромные. Зато через два-три года всегда можно вернуться, открыть записи и посмотреть.
Евгений вздыхает. Ему, как он признается, с метрическими книгами повезло меньше. Предки - старообрядцы.
- Семейские не вели метрических книг, во всяком случае на официальном уровне. Поэтому девичьи фамилии прабабушек - вечная головная боль, - сокрушается он, разводя руками. - Тем, у кого есть брачные документы, исповедные ведомости и метрики, гораздо проще.
И дальше следует ложка дегтя в адрес Государственного архива Забайкальского края (ГАЗК).
- Читинский архив, скажем так, менее дружелюбный. Там гораздо меньше оцифрованных книг, меньше читальный зал. К приезжим относятся на общих основаниях, и это очень сильно мешает. Если раньше можно было приехать и заранее заказать нужный документ, то сейчас такой возможности нет. Видимо, по просьбе местных исследователей, которые посчитали, что их права ущемляются. Поэтому из данного архива мы, к сожалению, полноценно родословную не составим. А там чуть больше половины документов по православным прихожанам наших церквей, - резюмировал с горечью господин Федотов.
Соелма Дагаева внимательно слушает. Позже она обмолвится, что напишет в Читу. Народ заинтересованно переглядывается: министр обещает – это уже серьезно. Ну, время покажет, авось что-то и переменится.
Восприемники - ключ от заколоченных дверей
Затем выступила исследователь родословных Ольга Малафеева. Она пришла в архив в 2019-м. Ее случай - готовый сценарий для фильма.
- Моя родословная - Хоринский район по матери, Тарбагатайский - по отцу, - загибает пальцы Малафеева. - Несколько лет изучала и нашла такое, чего вовсе не ожидала.
Прадед по отцу прибыл из Архангельской губернии. По бабушке прадед - ссыльный башкир, которого крестили и дали русское имя. По матери прадед - казак, женившийся на тунгуске. Итого: русские, башкиры, тунгусы, казаки, даже польская фамилия есть. Вот такая сборная солянка…
В зале смеются. Но за смехом - понимание: вот она, многонациональная Бурятия.
- Для тех, кто впервые пойдет в архив, совет довольно простой, - меняет тон на наставнический Ольга. - Не начинайте с архива. Начните с дома. Расспросите близких. Найдите старые документы: свидетельства о рождении и браке бабушек, дедушек. Там может быть информация, где они родились. Посмотрите старые фотографии - на обороте тоже бывают пометки. Все это поможет понять, какой район, какой церковный приход искать.
Многие приходят и думают, что им все в готовом виде дадут. Это не так. Искать придется самим.
И тут же подкидывает ценнейшую наводку - Всероссийская сельскохозяйственная перепись 1917 года.
- В ней указывались фамилия, имя, отчество главы семьи, его сословие, национальность. Фиксировались отношения к домохозяину (жена, сын, дочь, сноха и др.), пол, возраст, трудоспособность, грамотность, участие в сельскохозяйственных работах. Делались отметки о мобилизации в армию или об отсутствии по другим причинам, - воодушевленно перечисляет исследователь. - Сведения о хозяйстве: сколько голов скота, размер посевных площадей, сенокосных полей. Чем занимались, какой был промысел.
А еще партийные документы, личные дела и карточки. Автобиографии, послужные списки, анкеты. Списки избирателей и лишенных прав. Списки партизан. Все это - на улице Ленина, зал № 2, документы с 1920-х годов.
Нина Голомазова из тех, кого называют «старожилами». Поток исследователей прошел перед ее глазами. Она немногословна, но каждое ее слово - на вес золота.
- Когда я первый раз пришла в архив и прикоснулась к метрическим книгам, еще бумажным, такой трепет был… не передать.
Ее род - калейдоскоп: старообрядцы, православные, ссыльнокаторжные, буряты, народцы. Кого только нет.
- Удача награждает настойчивых. Не всегда везет в поисках, но мы к этому стремимся, - произносит она как мантру.
Главный совет от нее, который записывают почти все: «Когда изучаете метрические книги, всегда пишите не только прямых предков, но и восприемников. То есть крестных. Я совершенно случайно выяснила, насколько это важно. Никак не могла найти, откуда моя прабабушка знала, что она Наталья Федоровна. А недавно нашла: ее фамилию и то, что ее родственники жили в селе Малая Кудара Кяхтинского района. И все - через восприемников», - подводит черту исследователь.
Крестные – это почти всегда ближний круг. Братья, сестры, друзья. Ключ, который открывает, казалось бы, наглухо закрытые двери.
Стоит отметить, Нина Голомазова, хоть и мягче, но тоже прошлась по Читинскому архиву.
Причины смерти как генетический код
Последний доклад республиканского семинара - и настоящая бомба. Незабываемым выступлением стала презентация исследователя родословных, автора книги «Бичура. Разгадка юбилейной даты» Светланы Арсентьевой. Она рассказала об опыте работы с метрическими книгами на примере Еланской и, разумеется, Бичурской церквей.
- Первый документ, который я смотрела, стал фонд Бичурской Успенской церкви. Вообще церковь была единоверческой, - погружает в контекст она. - В 1848 году ее построили, после того как снесли староверческую часовню.
Единоверие – это совокупность приходов Русской церкви, которые сохранили старые обряды, но признали власть Синода. Компромисс. «Примиренное с Русской и Вселенской церковью старообрядчество». Все отличие - в соблюдении староцерковных чинопоследований.
- Поэтому, когда я открыла фонд, не нашла своих. В более поздний период мои предки ходили в эту церковь, а в более ранний, который я находила в архиве, они отсутствовали. Хотя жили в Бичуре, - утверждает Светлана Арсентьева. - Почему так? Оказалось, была еще одна церковь - Старо-Бичурская, во имя святого великомученика Прокопия Устюжского. Сейчас от нее остался только фундамент. Все мои родственники ездили креститься, венчаться и исполнять последний обряд в Елань.
Зал слушает, затаив дыхание. Только что перед ними развернулась настоящая детективная история: одно село, две церкви, две общины.
Светлана показывает «Клировую ведомость Еланской Богородско-Введенской церкви 1887 года» - малоизвестный, но бесценный документ. Самое интересное из того, что в нем перечислено, насколько приходы от церкви удалены. В связи с этим еще одним важным носителем информации становятся старые карты. На них по-прежнему видны утраченные сегодня храмы.
- Бичура не была основана семейскими, как пишут. Она разделялась по административному делению. Старая Бичура, где некогда проживало православное население, могла относиться к Еланской области. А Новая, где поживали старообрядцы, относилась к Бичурской, - восстанавливает историческую канву Арсентьева. - Одно село, но совершенно разные правления.
Исследователь родословных делает паузу, зал переваривает.
- Когда вы начнете исследование, вам придется учиться читать заново. Переводить с русского на русский, - предостерегает с ироничной насмешкой Светлана. Это намек на важность знания церковнославянского.
Метрические книги, как известно, состоят всего лишь из трех частей: о рождении, о браке, о смерти. И если в первых двух - фамилии, имена, отчества, сословная принадлежность, национальность, родители, восприемники, а также многое-многое прочее, то третья часть - особая. Там дата смерти, погребения и причина…
- Причина смерти, - практически по слогам повторяет Арсентьева. - Среди общих причин вам будут встречаться такие формулировки: «от кашля», «от паралича», «от старости», «от слабости». Смотрите шире, смотрите глубже. Раздел «об умерших» отражает наши генетические заболевания. Например, я знаю, что у моего дедушки однажды вдруг ни с того ни с сего заболел живот, после чего он умер. Смотрю данные о его сыне - умер от рака желудка. Соответственно, вот они, наследственные заболевания. Все записано.
Библиотечный зал окутала тишина. Не страшная, а та, что бывает перед открытием. Оказывается, архив – это не только про имена, это еще про здоровье…
В конце выступления она благодарит автора книги «Поселения, православные храмы, священнослужители Бурятии XVII - XX столетий» Анатолия Жалсараева. Его детище - настольный справочник для тех, чьи родственники были православными.
К чему же по итогу могут привести поиски? Ради чего люди перелопачивают тонны книг, годами заполняют тетради и судорожно всматриваются в фамилии? Светлана Арсентьева продемонстрировала это наглядно, развернув при помощи десятков людей бумажный свиток со своей родословной. Белая лента имен потянулась через весь зал как река. В ней - жизни. В ней - века: войны, эпидемии, революции.
Ответы на эти вопросы уже прозвучали десятки раз в каждом выступлении и в каждой реплике. Просто исследователи родословных говорили об одном и том же, но каждый своими словами. Узнать свои корни – значит перестать быть сиротой во времени. Понять, что ты не точка, а запятая в длинном-длинном предложении, которое началось задолго до тебя и продолжится после. И что наши прапрабабушки, умиравшие от «слабости» и «старости», пахали землю, рожали в поле и любили так же, как и мы.
Адреналин на кончиках пальцев
- Я помню это ощущение, когда первый раз открываешь книгу, которой сотня лет, - рассказывает Евгений Федотов и на секунду замолкает, подбирая слово. - Адреналин. Самый настоящий.
Евгений Александрович - генеалог с 30-летним стажем. Его первое прикосновение к метрическим книгам произошло еще в 90-х в читальном зале на улице Павлова. Тогда ни о какой оцифровке архивных документов даже и не подозревали: их выдавали в бумажном виде, страницы шуршали по-настоящему, каждая запись еще хранила тепло чьих-то рук. Потом, из-за различных жизненных обстоятельств, были перерывы, но как только появилась возможность, снова вернулся к исследованию своей родословной.
- Сейчас я помогаю другим, - обводит он взглядом зал.
Библиотечный зал полон.
«Метрические книги: с чего начинается память» - республиканский семинар с довольно тривиальным названием, посвященный теме, от одного названия которой среднестатистический обыватель заскучает уже на втором слове. Но не те, кто пришел сюда ради откровений бывалых исследователей.
Директор Государственного архива Республики Бурятия Бутит Жалсанова открывает семинар спокойно, практически буднично: «Мы каждый год проводим подобные встречи для наших исследователей, с которыми сотрудничаем…»
«Исследователи» - звучит солидно, почти по-академически. Но в зале сидят не профессора истории. Вот пенсионерка, которая уже пятый год восстанавливает цепочку родословной. Рядом с ней крепкий мужчина, по виду из тех, кто привык держать в руках не метрическую книгу, а штурвал или отбойный молоток. Но сейчас он так же бережно, как и она, что-то записывает... Вот программист, потративший отпуск на расшифровку церковных записей. А в углу, уткнувшись в потрепанную тетрадь, сидит парень, которому по виду только-только исполнилось 16. Все эти люди однажды поняли, что без прошлого нет будущего, и занялись исследованием истории своей семьи.
Министр культуры Бурятии Соелма Дагаева обращается к собравшимся: «Наша республика уникальна своей богатой историей, которую вершили люди разных поколений. Сегодня среди нас живут те, чьи корни уходят в дальние губернии, а порой и в другие страны. Тема исследования своей родословной невероятно глубока. Она развивается у нас не только благодаря традициям, но и в силу многослойной культуры, а также подлинного интереса к своим истокам».
Она мельком разглядывает собравшихся и роняет почти неформально: «Очень ценно, что у нас есть много специалистов, которые ежедневно корпят над документами в архивах, сохраняющими наследие».
«Корпят» - точное слово. Исследователи тихо улыбаются, соглашаясь. Но это счастливое корпение.
33 тайника с именами
Первой к микрофону выходит главный архивист отдела публикации документов Госархива Бурятии Мария Соснина. У нее в руках кипа записей, цифры, названия фондов. Для непосвященного - скучный список. Для остальных - карта сокровищ.
- Метрические книги - основной документальный источник при изучении своего рода и составлении родословия, - начинает она, и все затихают. - В Госархиве метрические книги хранятся в 33 фондах. Самые ранние записи датируются 1822 годом.
33 фонда – это не абстрактная цифра. За ней - тысячи имен и судеб. Самыми большими являются фонды Мухоршибирской Николаевской церкви (21 книга за 1840 - 1920 гг.), Кяхтинской Воскресной церкви (22 книги за 1843 - 1922 гг.), а также Батуринской Сретенской церкви (28 книг за 1810 - 1916 гг.).
- По Улан-Удэ имеются метрические книги трех церквей, - продолжает Мария. - Одигитриевского собора, Спасской церкви и Николаевской. Записи с 1855 по 1921 год.
Помимо метрических книг, в распоряжении архива имеется еще один мощный генеалогический ресурс - исповедные ведомости (росписи). Это ежегодные отчетные документы, которые составляли священнослужители православных приходов Российской империи на протяжении XVIII - начала XX века. Фамилии, имена, отчества, состав семей - все как на ладони. Вот только сохранились подобные документы далеко не везде, да и велись они до 1917 года.
После Октябрьской революции система изменилась коренным образом. Обособленные ведомственные собрания были ликвидированы, а их документы вошли в состав Единого государственного архивного фонда (ЕГАФ). Позднее туда же включены и национализированные частные, церковные и прочие «коллекции». Однако по-настоящему масштабная работа по спасению «беспризорных материалов» развернулась лишь в 1924-м.
Документы со всей округи свозили в Верхнеудинск. Оценить масштаб тогдашнего архивного наследия можно по способу его учета: в те времена единицами измерения служили не привычное нам количество дел или томов, а пуды, килограммы, ящики и мешки. Пристанищем для этих бумажных сокровищ стали разрозненные кладовые по всему городу и каменные лавки Гостиных рядов.
Наконец в 1931 году было выделено специально оборудованное архивохранилище в цокольном этаже Дома Советов.
- С 2010 по 2025 год мы отсканировали 237 750 листов из фондов с метрическими книгами, - сыплет цифрами Мария Соснина. - Ведется работа по созданию электронной базы данных по фонду Р-2639 «Коллекция актовых книг Республики Бурятия», в котором содержится информация о рождении, заключении брака, его расторжении и смерти жителей нашего региона за 1920 - 1925 гг. Всего сформировано 22 описи, номера присваивались по списку территорий (муниципальных образований) в алфавитном порядке.
Оцифровка - это подвиг. Сканировать дореволюционные документы крайне сложно. Где-то едва проглядывающий текст, где-то нестандартный формат, где-то записи сделаны карандашом. Чтобы снять качественную копию, каждое дело приходится очень аккуратно расшивать. Ювелирная работа, но иначе никак.
Конфессиональная перекличка: от казака до раввина
Мария Соснина продолжает дальше, не снижая заданного темпа. В архиве – 25 фондов волостных правлений. Самые крупные: Итанцинское (3848 дел за 1806 - 1884 гг.), Куйтунское (1261 за 1884 - 1917 гг.) и Тарбагатайское (2408 за 1736 - 1922 гг.). Мельче - Мухоршибирское волостное правление (63 за 1797 - 1920 гг.) и Оронгойское инородческое (38 за 1904 - 1917 гг.).
- Пять фондов по казакам. Забайкальское казачье войско, Боргойское станичное правление, Янгажинское, Верхнеудинское, - перечисляет она. - А также Никольское станичное правление Иркутского казачьего войска, станица Тунка.
И тут же новость, от которой по залу проносится оживленный вздох. Госархив Бурятии издал сборник документов, куда вошли текстовые и статистические отчеты, циркуляры, предписания, распоряжения, переписка, но самое важное – это именные списки вахмистров, урядников и казаков по станицам.
А дальше - настоящий интернационал. Метрические книги Верхнеудинской еврейской синагоги за 1884 - 1922 гг. Верхнеудинской татарской мечети за 1909 - 1921 гг. Верхнеудинского польско-католического костела за 1910 - 1923 гг.
- В этом контексте нельзя не отметить труд исследователя читательского зала Госархива Бурятии Александра Пашинина, - подчеркивает Мария. - Он проделал большую источниковедческую работу по крещеным инородцам и крестьянским родам. В его монографии - именные и посемейные списки, исповедные росписи, а также многое-многое прочее.
Пашинина в зале знают. Его книга - настольная у многих, кто занимается родословной всерьез.
Соснина завершает обзор фондов, содержащих сведения по родословию, важным замечанием: часть документов уплыла в соседние архивы. Большой массив - в Чите. Кроме того, фонд Верхнеудинского городского сиротского суда - кладезь для тех, кто ищет сведения об усыновлении своих предков.
Выписать всех, чтобы потом не рехнуться
После Марии Сосниной к микрофону выходит Евгений Федотов. Тот самый, генеалог с 30-летним стажем. Он практик. Поэтому его выступление не лекция, а исповедь.
- Прикосновение к истории – это незабываемо, - делится ощущениями опытный генеалог.
И далее объясняет свою любимую тактику. Она называется «сплошной поиск» и подходит только людям с железной усидчивостью.
- Я выписываю всех носителей фамилии во всех книгах, а потом уже разбираюсь, кто свой, кто чужой, кто крещеный, кто кровный, - делится он своим опытом. – Все это необходимо для того, чтобы избежать двойной работы. Когда выписываешь выборочно, находишь кого-то и начинаешь сомневаться: твой предок или не твой. Сплошной поиск снимает эти сомнения.
Минус один, но серьезный. Это горы тетрадей, которые дома растут с непомерной скоростью. Объемы информации перерабатываются огромные. Зато через два-три года всегда можно вернуться, открыть записи и посмотреть.
Евгений вздыхает. Ему, как он признается, с метрическими книгами повезло меньше. Предки - старообрядцы.
- Семейские не вели метрических книг, во всяком случае на официальном уровне. Поэтому девичьи фамилии прабабушек - вечная головная боль, - сокрушается он, разводя руками. - Тем, у кого есть брачные документы, исповедные ведомости и метрики, гораздо проще.
И дальше следует ложка дегтя в адрес Государственного архива Забайкальского края (ГАЗК).
- Читинский архив, скажем так, менее дружелюбный. Там гораздо меньше оцифрованных книг, меньше читальный зал. К приезжим относятся на общих основаниях, и это очень сильно мешает. Если раньше можно было приехать и заранее заказать нужный документ, то сейчас такой возможности нет. Видимо, по просьбе местных исследователей, которые посчитали, что их права ущемляются. Поэтому из данного архива мы, к сожалению, полноценно родословную не составим. А там чуть больше половины документов по православным прихожанам наших церквей, - резюмировал с горечью господин Федотов.
Соелма Дагаева внимательно слушает. Позже она обмолвится, что напишет в Читу. Народ заинтересованно переглядывается: министр обещает – это уже серьезно. Ну, время покажет, авось что-то и переменится.
Восприемники - ключ от заколоченных дверей
Затем выступила исследователь родословных Ольга Малафеева. Она пришла в архив в 2019-м. Ее случай - готовый сценарий для фильма.
- Моя родословная - Хоринский район по матери, Тарбагатайский - по отцу, - загибает пальцы Малафеева. - Несколько лет изучала и нашла такое, чего вовсе не ожидала.
Прадед по отцу прибыл из Архангельской губернии. По бабушке прадед - ссыльный башкир, которого крестили и дали русское имя. По матери прадед - казак, женившийся на тунгуске. Итого: русские, башкиры, тунгусы, казаки, даже польская фамилия есть. Вот такая сборная солянка…
В зале смеются. Но за смехом - понимание: вот она, многонациональная Бурятия.
- Для тех, кто впервые пойдет в архив, совет довольно простой, - меняет тон на наставнический Ольга. - Не начинайте с архива. Начните с дома. Расспросите близких. Найдите старые документы: свидетельства о рождении и браке бабушек, дедушек. Там может быть информация, где они родились. Посмотрите старые фотографии - на обороте тоже бывают пометки. Все это поможет понять, какой район, какой церковный приход искать.
Многие приходят и думают, что им все в готовом виде дадут. Это не так. Искать придется самим.
И тут же подкидывает ценнейшую наводку - Всероссийская сельскохозяйственная перепись 1917 года.
- В ней указывались фамилия, имя, отчество главы семьи, его сословие, национальность. Фиксировались отношения к домохозяину (жена, сын, дочь, сноха и др.), пол, возраст, трудоспособность, грамотность, участие в сельскохозяйственных работах. Делались отметки о мобилизации в армию или об отсутствии по другим причинам, - воодушевленно перечисляет исследователь. - Сведения о хозяйстве: сколько голов скота, размер посевных площадей, сенокосных полей. Чем занимались, какой был промысел.
А еще партийные документы, личные дела и карточки. Автобиографии, послужные списки, анкеты. Списки избирателей и лишенных прав. Списки партизан. Все это - на улице Ленина, зал № 2, документы с 1920-х годов.
Нина Голомазова из тех, кого называют «старожилами». Поток исследователей прошел перед ее глазами. Она немногословна, но каждое ее слово - на вес золота.
- Когда я первый раз пришла в архив и прикоснулась к метрическим книгам, еще бумажным, такой трепет был… не передать.
Ее род - калейдоскоп: старообрядцы, православные, ссыльнокаторжные, буряты, народцы. Кого только нет.
- Удача награждает настойчивых. Не всегда везет в поисках, но мы к этому стремимся, - произносит она как мантру.
Главный совет от нее, который записывают почти все: «Когда изучаете метрические книги, всегда пишите не только прямых предков, но и восприемников. То есть крестных. Я совершенно случайно выяснила, насколько это важно. Никак не могла найти, откуда моя прабабушка знала, что она Наталья Федоровна. А недавно нашла: ее фамилию и то, что ее родственники жили в селе Малая Кудара Кяхтинского района. И все - через восприемников», - подводит черту исследователь.
Крестные – это почти всегда ближний круг. Братья, сестры, друзья. Ключ, который открывает, казалось бы, наглухо закрытые двери.
Стоит отметить, Нина Голомазова, хоть и мягче, но тоже прошлась по Читинскому архиву.
Причины смерти как генетический код
Последний доклад республиканского семинара - и настоящая бомба. Незабываемым выступлением стала презентация исследователя родословных, автора книги «Бичура. Разгадка юбилейной даты» Светланы Арсентьевой. Она рассказала об опыте работы с метрическими книгами на примере Еланской и, разумеется, Бичурской церквей.
- Первый документ, который я смотрела, стал фонд Бичурской Успенской церкви. Вообще церковь была единоверческой, - погружает в контекст она. - В 1848 году ее построили, после того как снесли староверческую часовню.
Единоверие – это совокупность приходов Русской церкви, которые сохранили старые обряды, но признали власть Синода. Компромисс. «Примиренное с Русской и Вселенской церковью старообрядчество». Все отличие - в соблюдении староцерковных чинопоследований.
- Поэтому, когда я открыла фонд, не нашла своих. В более поздний период мои предки ходили в эту церковь, а в более ранний, который я находила в архиве, они отсутствовали. Хотя жили в Бичуре, - утверждает Светлана Арсентьева. - Почему так? Оказалось, была еще одна церковь - Старо-Бичурская, во имя святого великомученика Прокопия Устюжского. Сейчас от нее остался только фундамент. Все мои родственники ездили креститься, венчаться и исполнять последний обряд в Елань.
Зал слушает, затаив дыхание. Только что перед ними развернулась настоящая детективная история: одно село, две церкви, две общины.
Светлана показывает «Клировую ведомость Еланской Богородско-Введенской церкви 1887 года» - малоизвестный, но бесценный документ. Самое интересное из того, что в нем перечислено, насколько приходы от церкви удалены. В связи с этим еще одним важным носителем информации становятся старые карты. На них по-прежнему видны утраченные сегодня храмы.
- Бичура не была основана семейскими, как пишут. Она разделялась по административному делению. Старая Бичура, где некогда проживало православное население, могла относиться к Еланской области. А Новая, где поживали старообрядцы, относилась к Бичурской, - восстанавливает историческую канву Арсентьева. - Одно село, но совершенно разные правления.
Исследователь родословных делает паузу, зал переваривает.
- Когда вы начнете исследование, вам придется учиться читать заново. Переводить с русского на русский, - предостерегает с ироничной насмешкой Светлана. Это намек на важность знания церковнославянского.
Метрические книги, как известно, состоят всего лишь из трех частей: о рождении, о браке, о смерти. И если в первых двух - фамилии, имена, отчества, сословная принадлежность, национальность, родители, восприемники, а также многое-многое прочее, то третья часть - особая. Там дата смерти, погребения и причина…
- Причина смерти, - практически по слогам повторяет Арсентьева. - Среди общих причин вам будут встречаться такие формулировки: «от кашля», «от паралича», «от старости», «от слабости». Смотрите шире, смотрите глубже. Раздел «об умерших» отражает наши генетические заболевания. Например, я знаю, что у моего дедушки однажды вдруг ни с того ни с сего заболел живот, после чего он умер. Смотрю данные о его сыне - умер от рака желудка. Соответственно, вот они, наследственные заболевания. Все записано.
Библиотечный зал окутала тишина. Не страшная, а та, что бывает перед открытием. Оказывается, архив – это не только про имена, это еще про здоровье…
В конце выступления она благодарит автора книги «Поселения, православные храмы, священнослужители Бурятии XVII - XX столетий» Анатолия Жалсараева. Его детище - настольный справочник для тех, чьи родственники были православными.
К чему же по итогу могут привести поиски? Ради чего люди перелопачивают тонны книг, годами заполняют тетради и судорожно всматриваются в фамилии? Светлана Арсентьева продемонстрировала это наглядно, развернув при помощи десятков людей бумажный свиток со своей родословной. Белая лента имен потянулась через весь зал как река. В ней - жизни. В ней - века: войны, эпидемии, революции.
Ответы на эти вопросы уже прозвучали десятки раз в каждом выступлении и в каждой реплике. Просто исследователи родословных говорили об одном и том же, но каждый своими словами. Узнать свои корни – значит перестать быть сиротой во времени. Понять, что ты не точка, а запятая в длинном-длинном предложении, которое началось задолго до тебя и продолжится после. И что наши прапрабабушки, умиравшие от «слабости» и «старости», пахали землю, рожали в поле и любили так же, как и мы.
Ради этого и корпят. Ради этого и живут.
Фото: "Номер один"