Общество
17.05.2026 в 08:00
Бурятия оказалась на пороге аграрной революции
Село меняется быстрее, чем мы привыкли думать
Текст: Петр Санжиев
Фото: архив «Номер один»
Пока в городе ждут битвы за помидорный прилавок, а депутаты ищут деньги на мелиорацию, в малых селах нашей республики становится все тише. Маршрутки перестают ходить, молодежь уезжает, а поля ждут своего часа. Аграрная Бурятия стоит на пороге перемен, которые еще недавно казались фантастикой: скоро картофель и кормовые будут растить вахтовым методом.
Диспаритет как приговор
Весенняя сессия Народного Хурала вновь вывела аграрный вопрос на передний план. И неудивительно: реальность заставляет с собой считаться, а тех, кто не желает этого делать, история списывает быстро и без сантиментов. Агробизнес республики пока держится: приспосабливается экономически, бьется с конкурентами за место на полке. Но скоро ему придется подстраиваться и организационно. Потому что земля, какой бы щедрой она ни была, без рабочих рук - всего лишь пространство.
Депутат Анатолий Кушнарев, ученый, практик с многолетним опытом, знаток села и, без преувеличения, любимец дачников, обрисовал ситуацию без прикрас. «Зерновые стало невыгодно выращивать», - сказал он на сессии, и в этих словах прозвучал приговор целому укладу. Цены на горючее, технику, удобрения ползут вверх с такой скоростью, что зерно за ними просто не поспевает. Для этого явления экономисты придумали специальный термин - «диспаритет цен». Звучит сухо, но за этим словом стоит мучительный выбор: сеять или не сеять, держать скот или сворачивать хозяйство.
«Больше, чем цены на зерно... Поэтому на перепутье наши аграрии. И не только наши. Недавно я интересовался, в Красноярском крае аналогичная ситуация», - добавил депутат.
Кушнарев напомнил парламенту и о прошлогодней истории с кормами. Конечно, слова «республика осталась без кормов» это некоторое преувеличение, здоровый драматизм опытного оратора. Но положение и впрямь было непростым. Бурятия, славящаяся животноводческими традициями, в очередной раз ощутила, как шатка продовольственная безопасность, когда надеешься только на погоду и зерновые поля.
Мелиорация и надежда на огурцы
Выход, по мнению депутата, лежит там же, где и всегда - в мелиорации. Бурятия в советские времена была рекордсменом по орошаемым землям, и это не случайность, а суровая необходимость, продиктованная засушливым климатом. «Выращивание кормов на орошении – это, видимо, тот путь, который позволит нам в дальнейшем наращивать производство животноводческой продукции, - выступил он после доклада министра сельского хозяйства Амгалана Дармаева о подготовке к посевной. - Все-таки мы не зерновой регион, и на корма надо обращать больше внимания. К сожалению, зерновое хозяйство становится все более нерентабельным».
Аграрии на эти сигналы уже реагируют. В ближайшее время, судя по всему, на бурятском рынке огурцов-помидоров грянет большая битва. Основные баталии развернутся на потребительском рынке Улан-Удэ. В текущем году должен заработать новый тепличный комплекс в Гусиноозерске. Его возводит крупная федеральная компания, вложившая миллиарды рублей. Две трети мощностей займут огурцы, оставшееся - помидоры. Планы амбициозные: довести самообеспеченность республики местными овощами до 85%.
От Улан-Удэ до Гусиноозерска - полтора часа езды на автомобиле по неплохой трассе. Но расстояние не главный враг. Главный враг тепличного помидора - время. Товар скоропортящийся, это вам не крупа. Смогут ли гусиноозерские томаты вытеснить с прилавков азербайджанских или узбекских конкурентов? Вопрос пока открытый, однако Анатолий Кушнарев смотрит в будущее с аппетитом. «Приятно, наконец-то мы покушаем наши огурцы, а не новосибирские и не томские», - поделился он.
Не забыл депутат и про уникальный по вкусу бурятский картофель. Против развития лекарственного растениеводства он ничего не имеет, но справедливо подчеркивает: продовольствия оно не производит, а людям нужно есть здесь и сейчас.
«Один миллиард – мало»
«Меняться нам всем надо. Я думаю, что это совершенно правильно. И мы должны поддержать наше сельское хозяйство в этом отношении финансированием, - призвал Кушнарев. - Один миллиард – этого, конечно, явно недостаточно. Для Бурятии один миллиард в год – это очень мало. Раза в два как минимум надо увеличить, если мы хотим остановить миграцию из села в город».
В призыве увеличить финансирование депутат, безусловно, прав. А вот аргументация про остановку миграции из села в город, при всем уважении к оратору, выглядит на сегодняшний день спорно. Остановить исход сельчан в города прямо сейчас невозможно. И дело не в отсутствии денег – республика элементарно еще не завершила свой исторический процесс урбанизации. Это объективный этап, через который прошли или проходят все регионы, и перепрыгнуть его одним бюджетным вливанием не получится.
Зерновые или кормовые выращивать на участке, вести растениеводство или животноводство – это внутренние, цеховые вопросы агробизнесмена. Вопросы размера инвестиций, экономической рентабельности, агротехники, племенных пород - решаемые и просчитываемые. Но есть проблема куда сложнее, и она носит внешний характер. Это структура сельской территории.
Урбанизация как неизбежность
Цифры говорят сами за себя. Уровень урбанизации в Бурятии - 59%. Республика граничит с тремя регионами, и сравнение показательно. В Иркутской области горожан уже 77,4%, почти как в Подмосковье с его 77,9%. В Забайкальском крае в городах живет 70% населения. Даже в не самой развитой Тыве городских жителей больше половины - 56,2%, они почти догнали Бурятию.
Оставшийся потенциал «трансформации» сельчан в горожан составляет, по нашим оценкам, как минимум 10% населения республики. Регион может довольно легко достичь текущего уровня забайкальской урбанизации. Якутия, к слову, уже достигла отметки в 67,8%. Это не катастрофа. Это процесс, который требует осмысления и адаптации, а не панических заклинаний «остановить и развернуть».
Именно поэтому масса наших малых сел, увы, обречена угасать. Оттуда будут продолжать уезжать. Республика просто не сможет «вкачать» в эти села столько денег, чтобы малый сельчанин сказал: «Да у меня здесь удобства почти как в городе и зарплата не хуже, остаюсь и землякам советую оставаться». Хорошо уже, если найдутся средства для финансирования рывка крупных сел.
Урбанизацию реально разве что притормозить на каком-то разумном уровне, если всерьез развивать крупные села. Они способны оттянуть на себя большую часть тех, кто покидает малую родину. Чтобы уровень урбанизации в Бурятии замер на 70%, а не улетел до иркутских показателей. В советское время государство проводило целенаправленную политику укрупнения сел, когда жителей малых населенных пунктов в административном порядке переселяли в крупные. Сегодня то же самое происходит, но без всякого принуждения - люди голосуют ногами.
И вот тут возникает главный производственный вопрос: кому сажать, окучивать и выкапывать гектары картофеля в окрестностях пустеющих сел-«лилипутов»? Кому держать пасеки? Кому работать на откормочниках?
Дорога в две стороны
Все идет к тому, что сельхозкомпании, в конце концов, возьмут пустеющие земли на свой баланс, а работать на них отправят бригады агровахтовиков. Другого способа обеспечить трудовые ресурсы для обезлюдевших территорий, запустить их в активный агрооборот у агробизнеса просто не будет. Заключенные исправительных колоний тут не помогут - масштаб не тот, да и специфика труда иная.
Так что уехать на вахту скоро станет возможным не только на золотодобычу или лососевую путину. Представьте: «Был на вахте на посевной», «Отработал вахту на уборке картофеля», «Взял вахту на молочной ферме», «Стоял вахту на откормочнике КРС», «Охранял поля от злоумышленников - вахта, неделя через две». Звучит пока непривычно, но реалии подталкивают именно к этому.
Средняя плотность населения в Бурятии - меньше трех человек на квадратный километр. Люди распределены крайне неравномерно, но аграрный сектор при всем желании не может сосредоточиться в нескольких удобных «оазисах» посреди заброшенной земли. Территории, откуда сельчане разъезжаются, все равно придется вторично осваивать. И метод тут один - вахтовые выезды бригад.
Если власти республики найдут ресурсы и сумеют поднять жизнь крупных сел на новый уровень, то значительная часть мигрантов из малых сел осядет именно там. Вахты будут стартовать из крупных сел. Это сценарий здоровой децентрализации - не удержать людей в «лилипутах», но хотя бы не дать им всем утечь в Улан-Удэ. К сожалению, насчет «крупняка» есть аналогичные крупные сомнения: где взять столько средств?
Если денег на подъем крупных сел не найдется, большинство «малосельских» мигрантов уйдет прямиком в Улан-Удэ и прочие города. Уровень урбанизации Бурятии станет как у иркутян, даже при заметно меньших экономических возможностях республики. И тогда «аграрная вахта» будет отправляться уже из городов: из Улан-Удэ, Гусиноозерска, Северобайкальска. Таксисты, охранники, бывшие продавцы - все, кто готов к сезонной смене декораций и физическому труду за нормальные деньги.
Маршрутка как барометр
Есть у этой картины и уже зримые, бытовые приметы. В апреле пришла новость: в Селенгинском районе Бурятии закрывается маршрутное сообщение с 11 селами: Тохоем, Темником, Нижним Убукуном, Средним Убукуном, Селендумой и другими. Районная администрация объяснила решение низким пассажиропотоком, нехваткой водителей и невозможностью поддерживать рентабельность перевозок. Видимо, найти возможность компенсировать убытки из бюджета не удалось. Добавила ли эта отрицательная транспортная реформа людям настроения оставаться в пострадавших селах? Вопрос риторический. И это при том, что Селенгинский район далеко не самый отсталый в республике. Его райцентр даже носит статус города.
А что говорить о территориях, где пассажиропоток еще ниже, а бюджетные возможности скромнее? Маршрутка перестает ходить, и село получает дополнительный сигнал: пора собираться. Так ускоряется тот самый процесс, который потом заставит агробизнес нанимать бригады вахтовиков и отправлять их на поля автобусами, арендованными уже самой компанией.
Бурятия стоит на пороге аграрной перестройки, которая еще не осознана в полной мере. Тепличные комбинаты, мелиорация, возрождение кормовых культур – это все необходимые и правильные меры. Но параллельно с ними, в тени больших строек и парламентских решений, вызревает новая реальность - агровахты. И придет она не потому, что кто-то этого захотел, а потому, что засеять поле можно и трактором, а вот собрать урожай - только руками.
Где-то в перспективе, наверное, появятся и дистанционно управляемые дроны-охранники полей, но республике еще до них далеко. А пока среди полчищ охранников Бурятии возникнут новые разновидности. Например, охранник картофельного поля - работа «неделя через две». И это станет такой же обыденностью, как сегодня вахта на прииске или путине.
Диспаритет как приговор
Весенняя сессия Народного Хурала вновь вывела аграрный вопрос на передний план. И неудивительно: реальность заставляет с собой считаться, а тех, кто не желает этого делать, история списывает быстро и без сантиментов. Агробизнес республики пока держится: приспосабливается экономически, бьется с конкурентами за место на полке. Но скоро ему придется подстраиваться и организационно. Потому что земля, какой бы щедрой она ни была, без рабочих рук - всего лишь пространство.
Депутат Анатолий Кушнарев, ученый, практик с многолетним опытом, знаток села и, без преувеличения, любимец дачников, обрисовал ситуацию без прикрас. «Зерновые стало невыгодно выращивать», - сказал он на сессии, и в этих словах прозвучал приговор целому укладу. Цены на горючее, технику, удобрения ползут вверх с такой скоростью, что зерно за ними просто не поспевает. Для этого явления экономисты придумали специальный термин - «диспаритет цен». Звучит сухо, но за этим словом стоит мучительный выбор: сеять или не сеять, держать скот или сворачивать хозяйство.
«Больше, чем цены на зерно... Поэтому на перепутье наши аграрии. И не только наши. Недавно я интересовался, в Красноярском крае аналогичная ситуация», - добавил депутат.
Кушнарев напомнил парламенту и о прошлогодней истории с кормами. Конечно, слова «республика осталась без кормов» это некоторое преувеличение, здоровый драматизм опытного оратора. Но положение и впрямь было непростым. Бурятия, славящаяся животноводческими традициями, в очередной раз ощутила, как шатка продовольственная безопасность, когда надеешься только на погоду и зерновые поля.
Мелиорация и надежда на огурцы
Выход, по мнению депутата, лежит там же, где и всегда - в мелиорации. Бурятия в советские времена была рекордсменом по орошаемым землям, и это не случайность, а суровая необходимость, продиктованная засушливым климатом. «Выращивание кормов на орошении – это, видимо, тот путь, который позволит нам в дальнейшем наращивать производство животноводческой продукции, - выступил он после доклада министра сельского хозяйства Амгалана Дармаева о подготовке к посевной. - Все-таки мы не зерновой регион, и на корма надо обращать больше внимания. К сожалению, зерновое хозяйство становится все более нерентабельным».
Аграрии на эти сигналы уже реагируют. В ближайшее время, судя по всему, на бурятском рынке огурцов-помидоров грянет большая битва. Основные баталии развернутся на потребительском рынке Улан-Удэ. В текущем году должен заработать новый тепличный комплекс в Гусиноозерске. Его возводит крупная федеральная компания, вложившая миллиарды рублей. Две трети мощностей займут огурцы, оставшееся - помидоры. Планы амбициозные: довести самообеспеченность республики местными овощами до 85%.
От Улан-Удэ до Гусиноозерска - полтора часа езды на автомобиле по неплохой трассе. Но расстояние не главный враг. Главный враг тепличного помидора - время. Товар скоропортящийся, это вам не крупа. Смогут ли гусиноозерские томаты вытеснить с прилавков азербайджанских или узбекских конкурентов? Вопрос пока открытый, однако Анатолий Кушнарев смотрит в будущее с аппетитом. «Приятно, наконец-то мы покушаем наши огурцы, а не новосибирские и не томские», - поделился он.
Не забыл депутат и про уникальный по вкусу бурятский картофель. Против развития лекарственного растениеводства он ничего не имеет, но справедливо подчеркивает: продовольствия оно не производит, а людям нужно есть здесь и сейчас.
«Один миллиард – мало»
«Меняться нам всем надо. Я думаю, что это совершенно правильно. И мы должны поддержать наше сельское хозяйство в этом отношении финансированием, - призвал Кушнарев. - Один миллиард – этого, конечно, явно недостаточно. Для Бурятии один миллиард в год – это очень мало. Раза в два как минимум надо увеличить, если мы хотим остановить миграцию из села в город».
В призыве увеличить финансирование депутат, безусловно, прав. А вот аргументация про остановку миграции из села в город, при всем уважении к оратору, выглядит на сегодняшний день спорно. Остановить исход сельчан в города прямо сейчас невозможно. И дело не в отсутствии денег – республика элементарно еще не завершила свой исторический процесс урбанизации. Это объективный этап, через который прошли или проходят все регионы, и перепрыгнуть его одним бюджетным вливанием не получится.
Зерновые или кормовые выращивать на участке, вести растениеводство или животноводство – это внутренние, цеховые вопросы агробизнесмена. Вопросы размера инвестиций, экономической рентабельности, агротехники, племенных пород - решаемые и просчитываемые. Но есть проблема куда сложнее, и она носит внешний характер. Это структура сельской территории.
Урбанизация как неизбежность
Цифры говорят сами за себя. Уровень урбанизации в Бурятии - 59%. Республика граничит с тремя регионами, и сравнение показательно. В Иркутской области горожан уже 77,4%, почти как в Подмосковье с его 77,9%. В Забайкальском крае в городах живет 70% населения. Даже в не самой развитой Тыве городских жителей больше половины - 56,2%, они почти догнали Бурятию.
Оставшийся потенциал «трансформации» сельчан в горожан составляет, по нашим оценкам, как минимум 10% населения республики. Регион может довольно легко достичь текущего уровня забайкальской урбанизации. Якутия, к слову, уже достигла отметки в 67,8%. Это не катастрофа. Это процесс, который требует осмысления и адаптации, а не панических заклинаний «остановить и развернуть».
Именно поэтому масса наших малых сел, увы, обречена угасать. Оттуда будут продолжать уезжать. Республика просто не сможет «вкачать» в эти села столько денег, чтобы малый сельчанин сказал: «Да у меня здесь удобства почти как в городе и зарплата не хуже, остаюсь и землякам советую оставаться». Хорошо уже, если найдутся средства для финансирования рывка крупных сел.
Урбанизацию реально разве что притормозить на каком-то разумном уровне, если всерьез развивать крупные села. Они способны оттянуть на себя большую часть тех, кто покидает малую родину. Чтобы уровень урбанизации в Бурятии замер на 70%, а не улетел до иркутских показателей. В советское время государство проводило целенаправленную политику укрупнения сел, когда жителей малых населенных пунктов в административном порядке переселяли в крупные. Сегодня то же самое происходит, но без всякого принуждения - люди голосуют ногами.
И вот тут возникает главный производственный вопрос: кому сажать, окучивать и выкапывать гектары картофеля в окрестностях пустеющих сел-«лилипутов»? Кому держать пасеки? Кому работать на откормочниках?
Дорога в две стороны
Все идет к тому, что сельхозкомпании, в конце концов, возьмут пустеющие земли на свой баланс, а работать на них отправят бригады агровахтовиков. Другого способа обеспечить трудовые ресурсы для обезлюдевших территорий, запустить их в активный агрооборот у агробизнеса просто не будет. Заключенные исправительных колоний тут не помогут - масштаб не тот, да и специфика труда иная.
Так что уехать на вахту скоро станет возможным не только на золотодобычу или лососевую путину. Представьте: «Был на вахте на посевной», «Отработал вахту на уборке картофеля», «Взял вахту на молочной ферме», «Стоял вахту на откормочнике КРС», «Охранял поля от злоумышленников - вахта, неделя через две». Звучит пока непривычно, но реалии подталкивают именно к этому.
Средняя плотность населения в Бурятии - меньше трех человек на квадратный километр. Люди распределены крайне неравномерно, но аграрный сектор при всем желании не может сосредоточиться в нескольких удобных «оазисах» посреди заброшенной земли. Территории, откуда сельчане разъезжаются, все равно придется вторично осваивать. И метод тут один - вахтовые выезды бригад.
Если власти республики найдут ресурсы и сумеют поднять жизнь крупных сел на новый уровень, то значительная часть мигрантов из малых сел осядет именно там. Вахты будут стартовать из крупных сел. Это сценарий здоровой децентрализации - не удержать людей в «лилипутах», но хотя бы не дать им всем утечь в Улан-Удэ. К сожалению, насчет «крупняка» есть аналогичные крупные сомнения: где взять столько средств?
Если денег на подъем крупных сел не найдется, большинство «малосельских» мигрантов уйдет прямиком в Улан-Удэ и прочие города. Уровень урбанизации Бурятии станет как у иркутян, даже при заметно меньших экономических возможностях республики. И тогда «аграрная вахта» будет отправляться уже из городов: из Улан-Удэ, Гусиноозерска, Северобайкальска. Таксисты, охранники, бывшие продавцы - все, кто готов к сезонной смене декораций и физическому труду за нормальные деньги.
Маршрутка как барометр
Есть у этой картины и уже зримые, бытовые приметы. В апреле пришла новость: в Селенгинском районе Бурятии закрывается маршрутное сообщение с 11 селами: Тохоем, Темником, Нижним Убукуном, Средним Убукуном, Селендумой и другими. Районная администрация объяснила решение низким пассажиропотоком, нехваткой водителей и невозможностью поддерживать рентабельность перевозок. Видимо, найти возможность компенсировать убытки из бюджета не удалось. Добавила ли эта отрицательная транспортная реформа людям настроения оставаться в пострадавших селах? Вопрос риторический. И это при том, что Селенгинский район далеко не самый отсталый в республике. Его райцентр даже носит статус города.
А что говорить о территориях, где пассажиропоток еще ниже, а бюджетные возможности скромнее? Маршрутка перестает ходить, и село получает дополнительный сигнал: пора собираться. Так ускоряется тот самый процесс, который потом заставит агробизнес нанимать бригады вахтовиков и отправлять их на поля автобусами, арендованными уже самой компанией.
Бурятия стоит на пороге аграрной перестройки, которая еще не осознана в полной мере. Тепличные комбинаты, мелиорация, возрождение кормовых культур – это все необходимые и правильные меры. Но параллельно с ними, в тени больших строек и парламентских решений, вызревает новая реальность - агровахты. И придет она не потому, что кто-то этого захотел, а потому, что засеять поле можно и трактором, а вот собрать урожай - только руками.
Где-то в перспективе, наверное, появятся и дистанционно управляемые дроны-охранники полей, но республике еще до них далеко. А пока среди полчищ охранников Бурятии возникнут новые разновидности. Например, охранник картофельного поля - работа «неделя через две». И это станет такой же обыденностью, как сегодня вахта на прииске или путине.
Теги
сельское хозяйство